Плохая

Была растерянная, испуганная девчонка, вздрагивающая от малейшего шороха, трясущаяся от холода и с тревожным ожиданием вглядывающаяся в темную, влажную пустоту перед собой. Да уж, идеальное место, чтобы сломаться. Идеальное место, чтобы понять, что у меня и правда нет ни выбора, ни пространства маневра, ни какой-либо власти или влияния на этого жестокого мужчину. Я теперь снова маленькая девочка, ничего не решающая и не контролирующая.

Прислонилась к стене, свернувшись калачиком. Тонкая материя моего платья не защищала от сквозняка и холода бетонного пола. Я уже слышала их- пищащих тварей, готовых атаковать меня, как только я закрою глаза. Голодные крысы способны на что угодно. Укусить- так точно… Сколько их будет? Как далеко зайдет их агрессия? Я читала, что в Средневековье одной из форм пыток было оставлять человека один на один в темном замкнутом пространстве с этими голодными грызунами, способными в случае острой нехватки пищи даже пожирать друг друга. А еще я слышала неприятный, размеренный шорох-шебуршание. Чтобы понять, откуда исходит его источник, не требовались большие усилия. Достаточно было только поднять голову и посмотреть на потолок- в этом поглощенном мраком пространстве он словно бы сверкал, играл оттенками черного. Это хитин тараканов кукарача размером с мой большой палец так отражал свет. Я со всей силы сжала глаза и губы, чтобы не зарыдать. Хотелось громко-громко кричать и звать мамочку на помощь… Спрятаться в ее теплых объятиях, отыграть время назад, туда, где не было всех этих лет порока, корысти и цинизма. Туда, где я еще была хорошей, доброй, питающей надежды на светлое, солнечное будущее…

Время шло, но я никак не могла понять его течения. Здесь и сейчас оно было вязким, как субстанция, неопределенным… Я потерялась в нем, захлебнулась, растворилась. Мне казалось, что я сижу здесь уже десятилетие, что я превратилась в дряхлую старуху- и ко мне никто и никогда не придет. Может быть я умерла? Еще тогда, на дороге… Может наша машина улетела в пропасть на мокром от дождя серпантине? Или же Удав застрелил не только Мишеля, но и меня… Возможно, это чистилище. Или уже сам ад. Ведь я грешница, меня должны наказать, кара рано или поздно должна была меня настигнуть…

В какой-то момент, когда ноги и руки начали затекать, а глаза наливаться тяжелым свинцом, я стала щипать себя что есть мочи, до сине-красных кривых пятен-клякс. Только бы не заснуть, только бы не потерять связь с реальностью… Во рту была Сахара. Горло скребло. На его поверхности чувствовался гадкий, неприятный осадок плесневелой затхлости моей тюрьмы. Мне так отчаянно хотелось хотя бы сглотнуть его, но не получалось.

Я начала петь песни. Тихо, себе под нос. Так, чтобы не потерять себя, не сойти с ума.