Плохая

Когда почувствовал сухость, я торжествующе повернула голову на него и посмотрела с горьким триумфом.

— Все- таки без моего согласия не так сладко, да? Как, должно быть, обидно для мужского эго мачо из спасителя превратиться в глупого, ничтожного насильника… Или наоборот… Кто знает, может Удав тоже захочет поменяться ролями и станет лучше?

На секунду я зажмурилась. При упоминании Эли Тигр так дернулся, что, казалось, сейчас в яростном порыве ударит меня наотмашь.

— Ты на х. й не нужна Удаву… Он не поможет тебе, девочка… на него точно не стоит рассчитывать!

— Даже чтобы насолить тебе? Он ненавидит тебя, Даниэль. Соперничает с тобой. Твоя эмоциональная вспышка мужского соперничества при посторонних во время моего танца сыграла не на руку тебе, но добавила козырей мне… А еще он примитивный и легкоуправляемый. Такими легко манипулировать. Мне нечего терять. Али не придет за мной. Я знала это с самого начала. Я знала, что из этого Ада у меня нет спасения. Так может выход в том, чтобы спеться с самим дьяволом?

С секунду мы смотрели друг на друга. Потом Тигр схватил меня за шиворот и в буквальном смысле, подобно тому, как хватают за шкирку котят, приподнял от пола, потащив за собой.

Я спотыкалась, а он все тащил и тащил- сначала- вдоль по коридору- потом вниз по крутой лестнице.

Мое сердце пропустило несколько ударов, а к горлу подступила тошнота. Я узнавала это место, этот путь…

Внизу, во мраке этого зиндана, воздух был тяжелым и спертым.

Тигр, наконец, отпустил меня, толкнув вперед. Я судорожно начала оглядываться по сторонам, понимая, что мы теперь в мрачном помещении, напоминающем тюрьму. Снова толчок в спину- и я упираюсь в холодную стену. Панически оборачиваюсь на него, видя, как лязгает железо и между нами теперь решетка. Его глаза снова наполнены до краев холодом ртути и недобро сверкают в темноте. Лицо надменное, отрешенное, с очевидным превосходством.

— Это я здесь дьявол, Алёна, — говорит он глухо мне, — и это мне решать, жить тебе или умереть… одно мое слово- и от тебя не останется ни молекулы. Так что советую перестать строить свои нелепые козни. Ты не в том положении, чтобы манипулировать и стравливать. Посиди здесь, с голодными крысами и тараканами размером с ладонь- и подумай о том, как при следующей нашей встрече сделать так, чтобы я захотел вы*бать тебя. И нет, никаких гарантий того, что я буду давать тебе защиту и далее, нет…

Мне было страшно. Этот страх был другим. Не тем, который испытывают взрослые, сознательные люди, анализируя риски, с которыми приходится сталкиваться при опасности. Мой страх был родом из детства. Страх маленькой девочки перед лицом темноты и неизвестности. Не было больше тридцатилетней умудренной опытом и накаченной цинизмом Алёны.