Плохая

Мои глаза плавно сбегают вниз по белой капители- натыкаются на гобелены на стенах, с двух сторон обрамленных узкими, но высокими, коронованными острыми арками, похожими на стрелки на глазах восточной красавицы, окнами. Моя кровать тоже помпезная и основательная- с четырех сторон увенчанная высокими деревянными стойками под балдахин. В комнате совсем темно, и только свет от огня в камине дает возможность рассмотреть это похожее на дворцовое убранство в своих тепло-оранжевых бликах.

Я перевожу взгляд на собственную руку и дергаюсь, потому что снова вижу, как из вены торчит иголка, присоединенная к тонкому прозрачному шлангу. Чувство удушающей паники снова начинает охватывать всё мое нутро. Я дергаюсь, пытаюсь привстать, но слышу его голос.

— Тихо, успокойся, — говорит Даниэль как всегда хрипло, но на этот раз очень спокойно. Я даже не заметила его, сидящего в темноте угла комнаты в кресле. Я не вижу его лица, оно скрыто ночью, но по тембру понимаю- он уставший, — Ты потеряла много крови и ослаблена. Приходил врач и поставил тебе капельницу, чтобы восстановить силы.

— Где мы? — спрашиваю я не своим голосом.

Хочется ущипнуть себя. В очередной раз ощущение, что я либо сплю, либо умерла- настолько сюрреалистична смена «декораций».

— Мы в моем родовом имении, Алёна. В горах. Здесь ты в безопасности. Не думай ни о чем и восстанавливайся.

Я громко сглатываю ком волнения в горле.

— Что… что произошло?

Даниэль встает. Делает несколько шагов ко мне. Я теперь вижу его лицо, подсвеченное от тлеющих дров в камине.

— Я решил покончить с Удавом, Алёна… Его больше нет, как и того места…

— Что с теми, кто там был? — мой голос с каждым вопросом становится все более хриплым. А если бы к пульсу сейчас были подключены датчики, то он бы сломал все приборы от своей гиперчастоты.

— Они на свободе. Всё кончено. Нет больше того места для торговли людьми и органами…

Даниэль подошел еще ближе, а я невольно выдохнула, не веря в услышанное.

— Все на свободе? — переспросила я снова. Не может быть…

Он усмехнулся. Опустился рядом. Сел на кровать, провел по моим волосам.

— Не обольщайся, Алёна… Я сделал это не ради тебя. В отношении тебя ничего не изменилось. Просто с этим местом надо было кончать. В этом ты была права. Негоже пятнать честь нашего народа такой грязью, чем бы мы ни мотивировались… Отлеживайся. Потом поговорим…

Встал и направился к выходу.

Я не знала, сколько времени провела в беспамятстве, восстанавливая силы- то ли после самого страшного боя в своей жизни, то ли перед таковым. Потому что совершенно не понимала, что ожидать от своего «спасителя».