Слезы черной вдовы

Ее арестуют, направив людей в Горки в самом ближайшем времени.

Была вероятность, что засада ждет там Светлану еще с ночи. Но Кошкин, подумав, отмел это. Девятов, судя по всему, и правда надеялся, что Кошкин образумится и распорядится об аресте сам. Зато теперь уж Девятов поспешит покончить с этим как можно скорее… Впрочем, он едва ли сумеет организовать людей достаточно быстро - с непривычки. А значит, у Кошкина была фора в пару часов.

Но и пара часов - это ничтожно мало. Даже воспаленным своим мозгом Кошкин понимал, что у него нет времени допрашивать Хелену Зойдель: добровольно она говорить не станет - ведь ясно дала это понять в прошлый раз. Не с помощью ведь нагана развязывать ей язык? Нет, допрашивать ее сейчас Кошкин не собирался. Название же Большой Морской улицы он дал затем лишь, чтобы извозчик уехал с Офицерской как можно скорее, и, чтобы в случае допроса, назвал этот адрес.

Потому, когда извозчик в очередной раз обернулся, то беспокойного своего пассажира не увидел. Кошкин спрыгнул, когда экипаж замедлил скорость перед поворотом. После же, оправив штатский сюртук и стараясь как можно меньше хромать на больную ногу, дабы не привлечь внимания, он пересек площадь и поймал другого извозчика, которому самым дружелюбным тоном велел:

- На Финляндский вокзал, будьте добры!

Впрочем, у Кошкина были подозрения, что на вокзал уже телеграфировали, и уехать оттуда ему не дадут. Потому всеми правдами и неправдами, суля царское вознаграждение, он уговорил-таки извозчика отвезти его прямиком в Сердоболь - впереди было десять бесконечно длинных часов дороги…

Кошкин все оглядывался и ждал, что вот-вот увидит нагоняющий их полицейский экипаж. Или что постовые на выезде из города велят остановиться… Но все складывалось не так уж плохо, что добавляло Кошкину уверенности - он все делает правильно. Он даже находил, что ему везет: во-первых, колено его было не раздроблено и не вывихнуто, чего он опасался, а всего лишь сильно ушиблено, а во-вторых, он точно знал теперь, что Светлана не наркоманка. Значит, она не лгала ему, значит, она не убийца! Ну а сам он не осёл, а вполне даже неплохой сыщик. Придя к последнему выводу, Кошкин еще раз оглянулся - не гонится ли за ним полиция? - и как-то нервно, судорожно рассмеялся.

Гораздо более Кошкина заботило сейчас, как толковее распорядиться отведенной ему форой. Успеть к Светлане до приезда полиции? Уговорить ее бежать с ним и затаиться на время? У него были сбережения - причем, не в банке, а в доме у матери - а значит, спустя какое-то время, когда все стихнет, они могли бы под чужими именами вовсе уехать куда-нибудь и жить, как им заблагорассудится…

Вот только Светлану это тотчас сделало бы беглой преступницей. И о восстановлении репутации мечтать бы уж не пришлось.