Слезы черной вдовы

Однако как ни была хороша эта версия, Кошкин видел в ней уйму пробелов. Во-первых, портрет Светланы, написанный, очевидно, художником Рейнером, а потом загадочно исчезнувший; а во-вторых, тело Леона Боровского, которое для чего-то пытались утопить в озере. Может быть, Гриневская и замешана в этом деле, но явно был кто-то еще…

Пока Кошкин добрался до Горок, снова начало темнеть.

И на этот раз он не сдержался: возможно, следовало наперед навестить дачу хозяев, но ему до смерти хотелось увидеть Светлану. К тому же, кажется, ему везло: полиция до Горок добраться не успела, по крайней мере, в округе стояла тишь да благодать. Пожалуй, было даже слишком тихо, и это непременно насторожило бы Кошкина, если б он думал о чем-то, кроме того, что вот-вот, еще мгновение, и он увидит глаза Светланы…

Дверь ему легко поддалась - даже оказалась не заперта. Тогда-то Кошкин и почувствовал неладное, но было уже поздно. В кромешной тьме гостиной он услышал звук, с которым взводят курок, а после прозвучал напряженный голос Девятова:

- Кошкин! Поднимите руки, вы арестованы!

Слабо начал разгораться огонек масляной лампы, и вскоре Кошкин увидел, что гостиная полна людей в форме, полицейских - уже не его подчиненных, а Девятова. Один из них зажимал рот Светлане, чтобы она не подняла шум, и его задержание прошло бы без проблем.

- За что же я арестован, позвольте спросить? - Он не спеша поднял руки, потому как сопротивляться и впрямь было бесполезно.

Бывший подчиненный не замедлил вынуть наган из его кобуры, а после, сноровисто обыскал и забрал так же Смит-Вессон, похищенный из полицейского сейфа.

- За невыполнение приказа Шувалова и пособничество подозреваемой! - резко ответил ему Девятов. - А то и за соучастие - как покатит.

Светлана, которой удалось, наконец, отнять медвежью лапу полицейского от своего лица, сквозь слезы выкрикнула:

- Это все я! Оставьте его в покое, умоляю!…

- Следствие разберется, Светлана Дмитриевна! - повышая голос, ответил ей Девятов.

Тот старался казаться невозмутимым, но все же нервничал. Девятов явно не испытывал большой радости оттого, что арестовывал бывшего шефа. Кошкина это несколько воодушевило - возможно, он его еще и послушает.

- Девятов, позволь тебе пару слов сказать. Наедине, - негромко попросил он.

- Поговорили уж, Степан Егорыч - больше не о чем! Таких делов наворотил, что трибунал теперь тебя ждет. Вот на суде и поговорим!

- Пусть так, - согласился, проглотив ком, Кошкин. - Но если я тебе, допустим, скажу, что знаю, кто убил этих двоих - назову мотив и дам человека, который продал убийце Смит-Вессон. Тогда?

Сейчас, к некоторому облегчению, Кошкин отметил, что даже подчиненные Девятова неловко переглянулись меж собой. Да и Девятов явно сомневался, как поступить.