Слезы черной вдовы

Скорее всего, я сняла и повесила кулон на лампу в какой-то другой вечер, но не в тот… А поутру мне было просто не до того, я не помню, висел ли кулон на лампе. Я спохватилась о нем лишь пару часов назад, когда горничная убирала спальню. Его нигде не было.

Только договорив, Светлана нашла в себе силы, повернуть голову и встретиться со взглядом Кошкина. Да, он ей сочувствовал.

- Вы сказали, что перенервничали. Не отдавали себе отчет. И часто это с вами случается? - спросил, наконец, он.

«Зрит в корень…», - подумала Светлана и вздохнула.

- Не очень часто, слава Богу, - ответила она.

- Но случается. Все как будто во сне в такие моменты… называйте это приступами, если вам угодно. Я хожу, что-то делаю, все вполне осознаю, как мне ди… однако после оказывается, что я совершила нечто гораздо более страшное, чем думала. - И совсем тихо, ниже склонив голову, добавила: - Должно быть, я и правда сумасшедшая, как считает моя сестра.

- Ну, что тебе рассказать, Степан Егорыч? Ежели кратко, то у господина нашего художника одна песня: что ходит он каждый день из дому картинки свои рисовать. К Раскатовой, мол, сроду не заглядывал, да и вообще не помнит, когда в последний раз говорил с нею.

Ну, брешет же, как сивый мерин!

Девятов, сняв сюртук и расстегнув ворот сорочки, поставил одну ногу на банкетку, обитую дорогущей парчой, и, придирчиво нахмурившись, начищал свои башмаки. По серьезному его выражению лица можно было подумать, что его и впрямь заботит то, что он говорит - а вовсе не башмаки.

Заметив варварство, совершаемое с банкеткой, Кошкин болезненно поморщился и швырнул в товарища газетой:

- Постелил бы хоть! - в отчаянии вырвалось у него.

Ей-Богу, Кошкин предпочел бы спальную попроще. В этой - с затянутыми шелком стенами, с камином, облицованным гранитом, с мебелью, инкрустированной золотом - он чувствовал себя, как в музее. Так и хотелось разуться, прежде чем ступить на персидский ковер. Но Кошкин сдержался, конечно, не разулся: он просто обошел ковер вдоль стены, по паркету, и сел на скромный стул возле бюро.

Даже странно: вроде и жалование он получал вполне приличное, и к вещам дорогим и качественным давно привык - но именно к качественным, практичным вещам. На них он никогда не экономил и матушке не позволял.

Но вот иметь в доме этот идиотский камин в граните… наверное, дослужись Кошкин хоть до генерала, он такой не заведет. Глупый же совершенно предмет обстановки: не греет вовсе, а только дымит. То ли дело русская печка…

Нет, никогда Кошкину не научиться пользоваться всей этой роскошью как должно, легко и непринужденно: он на полном серьезе опасался, что в любой момент в комнату войдет местная экономка и, придирчиво проинспектировав комнату, возмутится, что здесь накурено.