Слезы черной вдовы

- Зачем? - резонно уточнил тот. Но в ответ услышал только утомленный вздох Кошкина. - Послушай, Степан Егорыч, мы с тобою не в бюро добрых дел служим. Наша работа маленькая: отыскать злодея и оградить его, понимаешь ли, от добропорядочных граждан. А ежели она еще кого на тот свет отправит?

- Вот поэтому я и здесь! - огрызнулся Кошкин. - Никого она никуда не отправит - я за ней слежу.

- А. Ну-ну. Цветы и шоколад-то покупать будешь или так пойдешь следить?

Кошкин неожиданно рассвирепел:

- А не пошел бы ты сам куда подальше! - гаркнул он так, что почувствовал в ушах звон.

Девятов, однако, никуда не направился: по-прежнему лежа на кровати, он хмуро и внимательно за ним наблюдал.

Под взглядом этим Кошкину было неуютно - хоть и знал он, что приятель его как есть идиот и в выводах своих совершенно не прав!

И все-таки Кошкин стал зачем-то оправдываться:

- Я просто уже пообещал ей, понимаешь! Может, и зря…

Девятов покивал в ответ:

- Зато я ей ничего не обещал. И если тебе лавры за успешно раскрытое дело не нужны, то мне пригодятся. Вот сейчас пойду и арестую ее - а ты ляг, поспи. Глядишь, к утру дурь-то из башки и выветрится.

- Вот и иди, - смирился вдруг Кошкин, без удовольствия падая в освобожденную кровать. - Иди-иди.

- Вот и пойду, - Девятов подхватил свой сюртук и легко направился к двери.

- Вот и иди… Стоять! - Шумно вздохнув, Кошкин снова сел и попытался достучаться до приятеля иначе. - Ну, арестуешь ты ее сейчас, привезешь к Шувалову - а она молчать станет, мол, не убивала никого и ни в чем таком не признавалась. И что ты станешь делать? Доказательств нет вообще никаких. Револьвер - и тот не в ее доме нашли! Ей можно лишь ранение Гриневского приписать - если он признается.

- Тогда нужно сделать так, чтобы Гриневский признался, - логично рассудил Девятов. - В конце концов, в его доме нашли оружие, из которого убили графа и Боровского, так чего мы еще ждем? Нужно брать Гриневского в оборот, подержать за решеткой, чтобы тот понял: не сдаст свою ненаглядную - сам пойдет грязь месить по Сибири.

Кошкин, пока он говорил, кивал со снисхождением:

- Неувязочка, Михал Алексеич. Ма-а-ленькая такая - зато в самом начале: ты сам мне полчаса назад сказал, что не сумеем мы доказать, что револьвер тот самый.

- Ну да, не сумеем, - подтвердил Девятов.

- Но Гриневские-то этого не знают! Ты что думаешь, я не сумею их убедить, что немцы вот буквально вчера выдумали штуку, которая нам определит: тот револьвер, или не тот?

- Ты-то? Сумеешь, - хмыкнул Кошкин. Он и правда в этом не сомневался.

- Ну вот! Так в чем проблема?

- Ни в чем - иди, убеждай.

- Вот и пойду! - Девятов перекинул свой сюртук через плечо и на этот раз даже вышел за дверь. Правда, тут же вернулся: - Нет, не пойду. Темень на улице, завтра с утра к ним отправлюсь.