Слово авторитета

В сейфе на самой верхней полке лежало дело Каримова, но он специально не спешил его вытаскивать и как бы растягивал удовольствие, словно предчувствуя, что в толстой папке его ожидает немало интересного.

Размявшись, Шибанов выдвинул ящик стола, в нем под тоненькой ученической тетрадкой лежал ключ от сейфа — длинный штырь с глубокими бороздками на конце. Его, конечно, можно было бы упрятать поглубже, хотя, с другой стороны, вроде бы и ни к чему. Кругом свои, и среди сослуживцев не водилось привычки рыскать по чужим сейфам. За подобное пристрастие в органах карают не менее строго, чем крысятников на зоне.

Григорий вставил ключ в скважину. Дверца легко распахнулась, обнажив темное металлическое нутро. На самой нижней полке лежало три папки, справа — в синем переплете — досье Закира Каримова. Капитан помнил каждый листок из дела.

На трех из них были заметны круглые следы. Наверняка опер, что вел следствие, любил баловаться кофейком и ставил кружку прямо на исписанные страницы. На двух толстых, почти картонных листах, неаккуратно вклеенных в самую середину и заполненных крупным почерком старательного второклассника, отчетливо отпечатались жирные следы.

Сопутствующую картину представить несложно — после рабочего дня опера решили разговеться пивком, а чтобы не испачкать стол жирной рыбкой, положили куски прямо на бумагу. Капитан Шибанов любил порядок и к подобным издержкам профессии относился отрицательно, даже сейф содержал в чистоте и периодически выметал сор небольшой щеточкой.

У майора Усольцева сейф всегда был завален разным хламом, и, кроме всякого рода бумаг, там можно было обнаружить куски черствого хлеба, огрызки яблок и пустые бутылки.

Он вообще любил работать под гусара, и частенько в недрах сейфа наряду с бутылками из-под шампанского можно было заметить и презервативы.

Шибанов подвинул поближе настольную лампу и щелкнул выключателем. Свет радостно брызнул на раскрытые страницы. Капитан принялся терпеливо листать досье, вчитываясь в записи следаков. Ну никакого художественного воображения!

Всего лишь сухое изложение фактов, да и то косноязычное.

Уже в конце папки внимание Григория привлекло оперативное сообщение некоего Куцего, который потихоньку капал куму на ближайшее окружение взамен на некоторое послабление в режиме.

«…Вчера Каримов Закир разжаловал в мужики блатного с погонялом Рваный. Дал ему пощечину и сказал, что тот отныне должен называться Гнилой…» За что произошло понижение, не указывалось, но факт сам по себе примечательный. Смотрящий на зоне имеет власть не меньшую, чем хозяин колонии. Далее сообщалось о том, что Гнилого правильные мужики в семью не приняли, отступились от него даже земляки.