Слово авторитета

Все-таки приятно чувствовать себя всемогущим и знать, что за твоей спиной находится сильнейший аппарат подавления.

— А кто будет… этот человек?

— Ну, право, ты меня удивил! — по губам Сан Саныча скользнула снисходительная улыбка. — И это я слышу от человека, который несколько дней назад отправил на небеса три грешные души.

— Мне бы хотелось знать, — протянул Матвей уже не так уверенно.

— А какая разница, кто будет лежать на дороге с рассеченной башкой, — несколько резковато сказал Сан Саныч, и в его голосе вновь послышался зловещий рык рассерженного зверя.

 — Главное, это будешь не ты… Ну, ладно, ладно, не грусти, — смилостивился Сан Саныч, — среди бомжей немало таких, кто похож на тебя комплекцией, а за пару пузырей водки они согласны на все. Например, сделать такие же наколки, как у тебя. Еще детали? — Тихоня молчал. — Его сначала посадят в машину, отвезут за город. Там произойдет несколько несложных манипуляций по обезображиванию трупа. После чего его аккуратно уложат на заднее сиденье «уазика» и с мигалками доберутся до нужного места. А дальше…

— Не беспокойся, о нем даже никто не вспомнит.

У этого бродяги нет никаких родственников. Ну что, теперь ты удовлетворен? — и, не дождавшись ответа, поднялся:

— Пойду. А то у меня такое ощущение, что я начинаю вместе с тобой срок мотать, — и, хохотнув, добавил; — Удивляюсь, как люди могут здесь годами сиживать?

Матвея никто не беспокоил. Он лежал с открытыми глазами и размышлял о своем. В этой же камере парились двое крупных спортсменов, статья у них не слабая — «гоп-стоп». Но как успели шепнуть сокамерники Матвею, с его появлением они приуныли и даже разговаривали теперь потише.

Почувствовали шакалы льва, поприжали хвосты!

Оба интуитивно чувствовали со стороны нового соседа нешуточную опасность.

Когда Тихоня поднимался с нар и важно, как это подобает коренному обитателю тюрьмы, пересекал камеру, чтобы справить нужду, спортсмены, порой оказавшиеся на его пути, совершали сложные траектории, чтобы, не дай бог, не вторгнуться в незримую территорию Матвея.

На страхи соседей по камере Матвей взирал с улыбкой, а им было непонятно веселье нового смотрящего. Хотя, с их точки зрения, нужно быть или полным кретином, или человеком с железными нервами, чтобы беззаботно травить анекдоты, зная при этом, что остаток жизни придется куковать на острове Огненный.

Но самое удивительное заключалось в том, что Матвей не походил ни на того, ни на другого. Видно, тайн в его голове было куда больше, чем в египетских пирамидах. А такие люди, как правило, непредсказуемы, а следовательно, очень опасны.

На самого Матвея вдруг неожиданно навалилась сентиментальность. Такое состояние случается перед разлукой.