Слово авторитета

Столь нужная информация досталась ему недорого — сотруднику Бутырки, его бывшему приятелю, оформлявшему документы на освобождение, он пообещал столик в ресторане «Прага».

Уже с утра у дверей Бутырки Каримова поджидал «шестисотый» «Мерседес» ярко-красного цвета. В нем, развалившись на мягких кожаных креслах, сидело три человека. За рулем — Мерзоев Васька, человек из пристяжи Закира.

Немного поодаль припарковался «Лендкрузер» темно-зеленого цвета. В нем сидели четверо братков и, провожая ленивыми взглядами каждые стройные ножки, слушали какую-то ритмичную мелодию.

Солист пел о третьей ходке и о девушке, которая ждет напрасно. Отсутствие голоса с лихвой компенсировало чувство. Этого не отнять! И каждый, кто слышал тягучую скорбь, невольно проникся жалостью к исполнителю, не ведая о том, что самый большой срок, на который привлекался певец, так это десять суток за пьяный дебош в общественном месте.

«Лендкрузер» был машиной сопровождения. Так, на всякий случай.

Иной раз кто-нибудь из ожидающих покидал уютное кожаное чрево автомобиля и с торжеством величавого вельможи прохаживался по улице.

Им было невдомек, что в какой-нибудь из припаркованных машин, с помощью мощнейшей оптики, каждый их шаг фиксируется на пленку. Это называется оперативной съемкой. Лица, попавшие в объектив видеокамеры, будут тщательно изучаться в тиши служебных кабинетов. Их изображения пополнят тапки уголовных дел, они будут предъявляться свидетелям для опознания, а потом, изученные и досконально проанализированные, успокоятся где-нибудь в милицейском архиве, куда имеет доступ лишь ограниченное число лиц.

Можно было бы встретить Каримова вместе с братками и, выражая радушие, похлопать его по костлявым ссутулившимся плечам, когда он выйдет на волю.

Но Федосеев опасался всевидящего объекта видеокамеры. А потом, не придумать более странной ситуации, чем та, где бывший вертухай встречает с распростертыми объятьями коронованного вора.

Можно было переговорить с Закиром как-нибудь попозже. Скажем, в более спокойной обстановке, допустим, через день. Когда он немного пообвыкнет на воле и смоет с себя тюремную пыль. Но сложность заключалась в том, что отыскать его в другое время будет очень трудно, он растворится в многомиллионном городе…

Да и дело требует, чтобы разговор состоялся как можно быстрее.

Федосеев терпеливо наблюдал из салона старенького «Москвича» за ленивыми телодвижениями братков. Они явно притомились в ожидании, но своего раздражения не показывали даже взглядами. Ничего не скажешь, вышколенная команда. Мерзоев в белой рубашке и в светлых, под стать погоде, брюках в окружении гладиаторов чувствовал себя очень уверенно.