Слово авторитета

— Ты ведь проходишь по гоп-стопу?

— В общем, из «индии» пришел приказ, чтобы ты кололся… Насчет Текстильщиков… а двух мертвяков брал на себя.

Леня Картавый изменился в лице.

— У следаков против меня ничего нет. Бля буду! Они меня на пушку берут.

Через день-другой я на воле буду. Надо в «индию» маляву отправить, растолковать, пусть отменят приказ.

— Твое, конечно, право обращаться туда, но я тебе не советую. Это все равно, что уповать к господу богу. Решение по твоему делу принято, и вряд ли они его отменят. Прежде чем такие вещи принимать, люди все «за» и «против» взвешивают. Значит, по-другому просто было нельзя. Ну, так ты меня понял? — в голосе Тесака свозило сочувствие.

— Ты не беспокойся, все будет путем. На зоне тебя встретят как надо, по-человечески, обогреют, а иначе и быть не может. — И Тесак отошел к Дикобразу, который снимал с дороги очередную маляву.

Паровозом, значит, решили сделать.

Леня Картавый просидел неподвижно не менее получаса, тупо рассматривая пространство перед собой и совершенно ничего не замечая. К нему не подходили, догадываясь, что парню следует побыть одному (хотя какое тут может быть одиночество, когда в камере восемьдесят человек).

Наконец он разогнулся, осмысленным взглядом посмотрел вокруг и усталой походкой зашаркал к двери. Постояв малость у порога, он громко заколотил кулаками по металлическим листам:

— Начальник, открывай!

Кормушка открылась неожиданно быстро. В проеме показалась рассерженная физиономия надзирателя.

— Ты чего на амбразуру бросаешься? В холодную, что ли, загреметь хочешь?

— Начальник, признание хочу сделать. Зови следака, скажи, что Ленчик Картавый спекся… Он знает, о чем речь пойдет.

— Ладно, передам, — примирительно произнес надзиратель и громко стукнул кормушкой.

— Все, господин хороший, — кисло улыбался Леня Картавый, — расколол ты меня по полной программе, как хотел. Можешь докладывать своему начальству, что матерого уркагана за задницу сцапал… Что в этом случае тебе положено?

Поощрение, наверное, какое-нибудь или даже звезда? Вот ты кто сейчас, капитан?

Глядишь, после этого дела майором станешь, в гору пойдешь. Все-таки не каждому удается такое дело раскрутить. А тут так тонко сумел поработать, что убийца от душевного кризиса и от искреннего раскаяния на амбразуру начал кидаться.

Исповедаться захотел. После этого случая ты прослывешь специалистом по темным душам.

Леня Картавый сидел на том же самом табурете, древнем, как египетская гробница, и можно было только догадываться, какое неимоверное число задниц протерло его до желтого блеска. А табурет ничего, нагрузку выдержал, даже не покривился. Все-таки умели делать мебель раньше, а нынешние — едва повертишь седалищем, так такой скрип, как будто пощады просит.