Слово авторитета

Ладони сжаты, на запястьях узкие «браслеты», сидит Леня расслабленно, словно бы не испытывает никакого напряжения. А оно незримо присутствует — вон даже рот слегка приоткрыл, как издыхающая рыба.

— Я тебя слушаю, — усмехнулся Шибанов.

— Ты бы меня, господин хороший, кофейком побаловал, а то как сошлют загнивать заживо, так там уже не до изысков будет.

Григорий достал две чашки и поинтересовался:

— Тебе сколько ложек, одну или две?

— Давай две, господин хороший, чего жаться-то? Я тебе, можно сказать, собственноручно большую звезду на погон накалываю, а ты для меня пойла кофейного жалеешь?.. Если не уважишь, так я ведь и обидеться могу.

Шибанов щедро сыпанул две ложки, себе поскромнее — всего одну.

— Перебьюсь, начальник, — махнул сомкнутыми кистями Ленчик, — а то привыкну к сладкой жизни, отвыкать будет тяжеловато. Ты бы мне кипяточка, да покруче, чтобы нутро обжигало.

Григорий включил «Tefal», и чайник мгновенно зашипел, а когда внутри заклокотало, весело дзинькнул, отключившись.

Разлив кипяток по чашкам и дождавшись, когда Картавый сделает небольшой глоток и немного разомлеет, Шибанов спросил:

— Ну, так что? Колись!

— Я замочил вохровцев, — просто объявил Картавый, сделав такой же осторожный глоток, — обоих!

— Та-ак! — не удержался от возгласа Шибанов. — Ничего себе признаньице.

— Трое нас было, но кто они такие, понятия не имею. Они меня в долю взяли. А расспрашивать в нашем деле не принято. Сами понимаете, за такое нечаянное любопытство могут и голову оторвать.

— Как они себя называли?

— Бугор и Дегтярь, — после некоторого раздумья произнес Картавый, как бы сдаваясь окончательно.

— Дегтярь — фамилия, что ли?

— Ладно, рассказывай дальше, что там было? Как вы узнали, что там есть оружие?

Картавый сделал большой глоток, закатив глаза от удовольствия, и произнес мрачновато:

— Меня в это дело не вправляй, гражданин хороший…

— Послушай, что ты меня все «гражданин хороший» называешь? Обращайся Григорий Олегович, все-таки мне так привычней.

— Как скажешь… Григорий Олегович. Этот вопрос тебе бы Бугру задать.

Ему кто-то наколку дельную дал по поводу «стволов». А я всего лишь исполнитель.

Мне предложили в дело войти, ну я отказываться не стал. Кто же от таких денег рыло воротить станет? Ну, разве что полный чертила… Я к ним не отношусь. Но информацию ему дали верную. Я даже думаю, что это был кто-то из покойничков, а убрать Бугор мне их велел, потому что делиться не захотел. Иногда его одолевала какая-то необъяснимая жадность… Может быть, сухарик какой-нибудь найдется?

Как говорится, заодно бы и пообедал.

Григорий выдвинул ящик стола и достал из него пачку печенья, наполовину початую.

— Мои любимые… овсяные, — с нежностью в голосе протянул Картавый.

Откусил половину, с хрустом зажевал.