Страсти-мордасти рогоносца

– Во дают, – пробормотал муж, наблюдая, как Роки гоняет Мози по кухне. – Мама точно не соскучится. Кстати, ее завтра можно домой забрать.

– Отлично, – обрадовалась я. – Кабачкам когда-нибудь надоест гоняться друг за другом?

– Похоже, нет, – засмеялся Иван.

Альберт Кузьмич спрыгнул со стула и безо всякой торопливости царской походкой прошествовал в кухонную зону. Постоял, посмотрел на выясняющих отношения бульдожек, дождался, пока Роки в очередной раз побежит мимо, и со всего размаха дал ему оплеуху. Щенок взвизгнул и сел. Мози, спешивший за братом, попытался притормозить, но сразу остановиться у него не получилось. Сила инерции потянула упитанное тельце вперед, и маленький толстяк влетел головой в нижнюю часть буфета. Послышался глухой удар. На верхних открытых полках закачались жестяные банки. Одна из них – самая большая с надписью «Крупа» – свалилась на пол, с нее слетела крышка, на плитку вывалилась гора пшеничной муки. Мози, ошалевший от случившегося, плюхнулся прямо в центр белой дисперсной массы. Стало тихо.

– Написано «Крупа», а внутри мука, – удивился муж.

– Ах ты, господи! – засуетилась Надежда Михайловна. – Ничего, сейчас все соберу. Вот же негодники!

Альберт Кузьмич медленно, стараясь не наступить лапами в муку, пошел к Мози. Кот приблизился почти вплотную к бульдожке, и тут безобразник от всей души чихнул. С пола поднялось белое облако, которое вмиг осело на Альберта Кузьмича. Кот замер, обозрел свои вконец испачканные лапы, издал стон, присел… Мози, сообразив, что сейчас получит знатную трепку, завизжал и ринулся в глубь квартиры. Роки последовал за братом. За щенками с громким воплем, который в переводе на человеческий язык, похоже, звучал как «Ну сейчас поймаю, убью», помчался Альберт Кузьмич, вслед за ним летели белые клубы муки.

– Они же сейчас всю квартиру испачкают! – возмутилась Надежда Михайловна.

Из глубины апартаментов послышались грохот, звон и негодующий вопль кота.

– Мебель сломают, посуду разобьют, – засмеялся Иван. – Мама благодаря подарку любимой подруги будет веселиться сутки напролет.

Домработница схватилась за голову.

– Боже! Что они превратили в осколки? Надеюсь, не красивую напольную голубую вазу, которая стоит возле гостевого санузла.

– Было бы хорошо, коли так, – обрадовался Иван, – давно мечтаю от этого фарфорового монстра избавиться, да мать не дает.

– Пойду посмотрю, – засуетилась Надежда Михайловна.

– Лучше не надо, – остановила я ее, – а то и вам достанется. Пусть успокоятся, потом ущерб подсчитаем.

– Альберт Кузьмич, на кого ты похож! – ахнула Бровкина.

Возвратившийся в столовую кот и впрямь выглядел замечательно.