Сыщик Бреннер [2 книги]

Но когда-нибудь они оставят меня, в этом я тоже не сомневался. У них еще все впереди: настоящая любовь, семья, дети — вся долгая и светлая жизнь. Но дни, проведенные вместе, останутся в моей памяти навсегда. И в благодарность за это время я готов пожертвовать собой, а уж жизнью Костаса и подавно.

Я высунулся из окна экипажа и крикнул извозчику, стараясь переорать ветер и дождь:

— Любезный, к стадиону «Атлет», седьмые ворота!

Тот кивнул, давая понять, что все услышал, и свернул на боковую улицу, срезая путь.

— Вернемся к нашему разговору? — осторожно поинтересовался Костас.

 — Я расскажу вам все, что знаю, ничего не утаю…

— Сейчас мы прокатимся в одно место, — перебил его я, — а после договорим.

— Меня ведь хотят убить, не так ли? И я даже знаю, кто именно… а вы не задумывались, Бреннер, зачем ему это? — спросил вдруг наследник.

Думал ли я о мотивах Кречетова? Думал, но я слишком мало знал о его планах, чтобы строить достоверные догадки.

— Нет, — ответил я на вопрос Костаса. — Мне это не интересно. Давайте помолчим. День был долгим.

Наследник замолк, я же мысленно считал варианты. Все сходилось, но вовсе не в мою пользу.

Даже если я верну сестренок, то вряд ли нас выпустят живыми. А Костасу уж точно конец, мне его никак не спасти. Или он, или близняшки. Не могу сказать, что буду скорбеть, однако он член императорской семьи, а я когда-то давал присягу служить и защищать. И никто не возвращал мне мое слово.

Если Костас преступник и убийца, то пусть его судят по законам империи. Я не считал себя идеалистом и прекрасно понимал, как работает система. И в другом случае он бы вышел сухим из воды. Но все же есть вещи, за которые слетит голова даже у великого князя.

Что уж говорить о его непутевом сыне. Если он убил тех людей на цеппелине, то ответит по всей строгости. Но это еще надо доказать. А вот смерть бауэра вполне может сойти Костасу с рук. Свидетелей этому преступлению нет, и даже мне суд не поверит, ведь сам момент убийства я не видел.

Тем не менее приняв все факторы во внимание, я решился и набрал номер департамента полиции. Дежурный соединил меня с Семеновым, который, казалось, жил в своем кабинете — столько времени он в нем проводил.

— Это Бреннер. Как настроение?

— Я тебе язык вырву, Бреннер! А потом поджарю тебя на медленном огне.

Ты хоть знаешь, что натворил?!

— И почему все меня об этом спрашивают? Неужели я произвожу впечатление человека рассеянного?

— Что ты хочешь? Тебя ищут все! Тебе не скрыться! — Несмотря на угрозы, голос у него казался усталым. — Верни Константина, и потом, я клянусь, тебя внимательно выслушают. Какого лешего ты вообще его похитил?

— Хорошо, — согласился я. Мы как раз подъезжали к стадиону. Его массивные стены было видно издалека.