Таня Гроттер и проклятие некромага

– Пока я трачу свое драгоценное время на беседу с тобой, я мог бы найти клад или совершить научное открытие, которое сделало бы меня богатым! А из-за тебя я упустил выгоду! Расплачиваться сейчас будешь или возьмешь у меня деньги в долг? Давай, будто я заплатил их сам себе, а с тебя идут проценты! По рукам?

– Семь-Пень-Дыр, не семьпеньдырь! – сказала Таня, вспоминая, как дразнили его когда-то на младших курсах.

– Не, веселое дело! Оплати хоть упущенную выгоду! А? Может, я главой Тибидохса стал бы! – возмутился Пень.

– А со старым главой что будешь делать?

– С бородатым старикашкой? Ну его! Он уже вышел в тираж. Пусть путается со своей Горгошкой.

– Повернись! – посоветовала она.

– А я тебе говорю: повернись! – повторила Таня.

Семь-Пень-Дыр недоверчиво оглянулся. За его спиной меньше, чем в шаге, стояли Сарданапал и Медузия Горгонова. Из рук Дыра медленно, как в кино, выпала пачка денег. Ветер трепал и разносил бумажки по аллее…

Таня не стала дожидаться, чем все закончится, и пошла дальше. Машка Феклищева купала в фонтане чучело крокодила. Чучело ухало от удовольствия. Хотя не исключено, что это ухал поручик Ржевский, который, зависнув над водой, играл в утопленника. Утопленником он был классическим, раздувшимся, разве только зашкаливающе болтливым. Другого такого демагогически настроенного утопленника не отыскалось бы и на Лысой Горе. Разве только если поискать на кладбище менестрелей с металлоискателем.

Верка Попугаева и Дуся Пупсикова держались вместе. «Точно шерочка с машерочкой!» – подумала Таня.

– А вот это прокол! – произнес голос рядом.

Таня увидела Ритку Шито-Крыто, которая по своему обыкновению любила пастись в чужих мыслях.

– Их тактика ошибочна. Если Попугаева с Пупсиковой надеются с кем-нибудь познакомиться (а они этого хотят, уж я-то знаю!), пусть держатся друг от друга подальше. Пока они вместе, к ним никто не сунется. Это все равно, что атаковать танк, рядом с которым взвод пехоты, – заметила Ритка.

– Я тебя не понимаю.

– Все же ясно! Если подойдет тот, кому нравится Пупсикова, – Попугаева из зависти порвет его, как тузик грелку. Если подойдут к Попугаевой – из тех же соображений это сделает Пупсикова, – сказала Ритка и исчезла, не попрощавшись. Это была ее обычная манера: она появлялась, не здороваясь, произносила что-то резкое, парадоксальное и улетучивалась.

Таня свернула в боковую аллею. На скамейке в конце аллеи сидел человек. В его позе было нечто мрачное и самоуглубленное. Перед ним на посыпанной песком дорожке два купидона играли в крестики-нолики.

Таня поняла, что это Глеб. Торопливо оглянувшись на Франциска и Вацлава, которые тащились следом, как две приблудившиеся дворняжки, Таня бросилась к Глебу.