Таня Гроттер и проклятие некромага

Про детское наивное чувство, которое ты к нему когда-то испытывала.

– Глеб говорил, кажется, – неосторожно призналась Таня.

Свеколт с беспокойством взглянула на Аббатикову. Та едва заметно побледнела.

– В самом деле? Никогда не думала, что Глеб такое трепло, – резко бросила Жанна. – А про то, что я поклялась на старухиной книге, что, если не достанусь Бейбарсову – не достанусь никому, не говорил?

– И про то, откуда у меня шам на запястье, тое не говоил?

– … от и я не скау! – отрезала Аббатикова.

– Жанна, ты опять начинаешь психовать! – сердито сказала Свеколт. – Не скажешь ты – скажу я. Особой тайны тут нет. Когда Жанна поклялась, что достанется Глебу, из старухиной книги вылезло нечто вроде щупальца с присоской. Щупальце впиявилось ей в запястье. Было довольно много крови – ну и шрам.

– Отросток снова скрылся в книге. Хотя и книгой это сложно назвать – с десяток исписанных страниц… Ну все, Жанна, приступай! Я думаю: она готова! – произнесла Ленка.

Она наклонилась над Таней, мягко коснулась ладонями ее висков и задержала руки, показывая, чтобы та не двигала головой. Аббатикова тоже наклонилась, обдала ее волной духов и заглянула в глаза. Это было странное ощущение. Тане показалось, будто Жанна нырнула в ее зрачки, точно ныряльщик с вышки.

«Глеб!» – подумала Таня, пытаясь представить себе Бейбарсова.

Все длилось самое большее две-три секунды. Затем Таня моргнула. Аббатикова с коротким криком выпрямилась, отшатнулась и налетела плечом на стену.

– Что там было? – спросила Свеколт.

Жанна замотала головой, всхлипнула и выбежала из комнаты. Таня и Ленка смотрели, как сквозняк шкодливо раскачивает незапертую дверь.

– Что она увидела? Что-то страшное? – спросила Таня.

– Возможно. А возможно, просто увидела не то, на что надеялась, – хладнокровно отвечала Свеколт.

Простившись с Ленкой, Таня вышла в коридор. Настроение у нее было смутное. Она думала о Ваньке, о завтрашнем матче, о Глебе, о шуршащем голосе в подвале. Человек, если разобраться, устроен не особенно сложно. В его эмоциональных чемоданчиках помещается ровно столько эмоций (радости, горя, растерянности), сколько может поместиться, и ни на грамм больше.

Чем, скажем, отличается счастье человека, который выиграл в лотерею миллион, от счастья человека, который выиграл два миллиона? А горе девочки, у которой убежала любимая собака, от горя той же девочки, от которой убежали кошка, две собаки и хомяк, оставив ее только с канарейкой и морской свинкой? А боль человека, который обжег четыре пальца, от боли человека, который обжег три, а в четвертый всадил занозу? В общем, если нюансы и есть, то они трудноуловимы.

На лестнице Тане попался полувампир Франциск. Вид у него был запыхавшийся, точно он кого-то искал. Бородавочка на носу раскраснелась.