Ветер над островами

Сама она раскраснелась от возбуждения, часто отдувалась и, как мне кажется, чувствовала себя в этой ситуации как рыба в воде — видать, купеческая кровь о себе знать давала.

Начали перегрузку. Бочонки с сидром, связанные проволокой вязанки железных полос и рулоны тканей загружались в прочный деревянный ящик, который поднимался краном и подавался прямо на плот, где и разгружался. А взамен в него укладывались туеса со смолой, каждый из которых Вера вскрывала, когда тот попадал на борт, тыкала в вязкую, пахнущую свежим деревом смолу длинным стальным шилом, нюхала, растирала на пальцах — в общем, проверяла.

Вождь смотрел за всем молча, без раздражения и, как мне показалось, даже с оттенком некоего одобрения. Вроде как наблюдал за процессом чьего-то обучения, и ученик демонстрировал успехи.

Когда последняя порция туесов покинула плот, поднятая лебедкой на шхуну, вождь кивнул удовлетворенно, затем сказал:

— Купи две женщины. Молодые, сильные, хорошо продашь.

При этом в глазах у него мелькнула некая тень лукавства, словно он намеренно придержал самый трудный вопрос экзамена до конца — и теперь ждет, что ученик сможет ответить.

И Вера заметно растерялась.

— Что за женщины? — спросила она явно для того, чтобы просто выиграть время на размышление.

— Племя Рыбы-Змеи, — ответил вождь. — Воины ходили за добычей к подобным червям. Трусы бежали, смелые подохли, не защитив женщин. Купи, они молодые, сильные. Могут работать, могут радовать мужчин.

— Я не торгую людьми, — чуть справилась с растерянностью Вера.

— Продай тем, кто торгует, — пожал плечами вождь. — Скоро за них не дадут десяти орехов, не то что золота.

А если рыбы станет мало, мы их убьем: кто будет кормить пленных в плохой год?

Признаться, последнего пассажа в речи вождя я не понял, в моем представлении молодые и здоровые рабыни вроде как должны быть ценностью в обществах, где работорговля была нормой. Но Вера не удивилась, а вроде как вновь озадачилась. Затем сказана:

— Мы поговорим. Подожди.

— Хорошо, — кивнул вождь. — Товар отдан, женщины стоят золота. Я жду.

Схватив за рукав, Вера потащила меня к трапу, а затем — в свою каюту, где с маху уселась на койку, уставившись на меня заметно испуганными глазами.

— И что делать? — спросила она.

— Ты меня об этом спрашиваешь? — удивился я вопросу. — Я же ничего об этом не знаю. Не понимаю даже, о чем говорил вождь, когда завел разговор про десять орехов.

— Пленным женщинам здесь плохо, — заговорила она. — Домой им уже не попасть никогда, они были на острове врагов и могут рассказать, как там все устроено. В племени Колючего Ската они могут только работать, и то на самых тяжких работах. Пройдет год — и они будут старухами.