Ветер над островами

— А просто как женщин, если они такие молодые, племя их не использует? — удивился я.

— Люди племени могут спать с женами, но не с рабынями, — объяснила Вера. — Рабыне женой не быть никогда. Если же воин спит с рабыней, он слабнет духом. Покровители племени, духи, в которых негры верят, такого не простят. Лишат или храбрости, или даже мужской силы.

— Получается, что для них лучший выход быть проданными купцам. Они могут креститься и стать обычными людьми, они могут где-то работать, а негритянки часто даже любят идти в дома шлюх. Им кажется, что жизнь там простая и веселая.

— А в чем ты сомневаешься? — уточнил я.

— Для того чтобы продавать людей, надо иметь лицензию. Если таможня найдет негритянок и узнает, что мы их купили прямо в племени, будут неприятности. Даже судно могут отобрать.

Мне вспомнилась лукавая искра в глазах вождя, когда он говорил о женщинах. И его странный, оценивающий взгляд. Как-то не так все просто в этой истории, как кажется на первый взгляд.

— Вера, скажи, а вождь знает про то, что ты не можешь покупать людей?

Она чуть растерялась, но кивнула:

— А твой отец покупал у него людей?

— Никогда, — сразу ответила девочка.

Я кивнул удовлетворенно, придя к конкретному выводу. По крайней мере, решил, что понял мотивы вождя. И сказал:

— Отказывайся. Скажи прямо, что людьми не торгуешь, и пусть впредь не предлагает.

— Жалко их, — вскинулась она. — Нет страшней судьбы, чем женщине одного племени жить в рабынях в другом. Пусть лучше в трактирные подавальщицы их купят! Так же нельзя!

— Отказывайся, — усмехнулся я. — Все решится само собой, увидишь.

— Если они погибнут в племени, грех будет на тебе, — сурово сказала девочка.

— Хорошо, пусть грех, — ответил я. — Но все равно откажись, я знаю, что говорю.

— Пошли, — не тратя времени на дальнейшую болтовню, поднялась с койки Вера.

Вождь словно и не пошевелился с того момента, как мы ушли вниз. Так и стоял в горделивой позе, скрестив руки на груди и высоко задрав подбородок, похожий на бронзовый памятник самому себе. Его телохранитель, все такой же настороженный и внимательный, уперся в меня взглядом темных глаз из-под нахмуренных густых бровей.

— Думала? — спросил вождь.

— Я не покупаю людей, — ответила Вера, к радости моей, вполне уверенным голосом.

Вождь пожал плечами, сказал:

— Нашему племени не нужны женщины, которые не рождены в нем, не посланы духами и не пришли сами. Долго они не проживут.

Взгляд его вдруг жестко уперся в лицо девочки, но она все так же, даже не дрогнув голосом, ответила снова:

— Я не покупаю людей. Если меня на этом поймают, я уже ничего не буду покупать.

— Я понял тебя, — сказал вождь, усмехнувшись. — Теперь узнал, что могу верить.