Волчье сердце

Сева забрал мою зарядку, а рабочая сломалась. У меня телефон сел.

— Так и быть, я подарю тебе зарядку. Можешь взять в кухне, в первом ящике.

— Тебе Рида сказала, где я?

— Нет, — ответил он, но Вера ему не поверила.

Чуть задев его плечом, она обогнула барную стойку, выдвинула крайний ящик, сразу обнаружив там то, что обещал ей Янис. Подключив телефон в розетку на рабочей поверхности кухни, она не удержалась и съехидничала:

— Мне тоже тебя не хватало. Никто не блокировал мои счета, не грозился убить моего мужа. Прям не по себе было. А теперь все нормально. Ты снова разговариваешь в приказном тоне, навязываешь свои желания, срываешь меня с ужина.

.. Я снова оказываюсь не там, где хотела... Да, теперь все хорошо — мое чудовище снова рядом.

Янис слегка улыбнулся:

— Вот видишь, как здорово. Жизнь сразу играет другими красками.

— Угу, — гмыкнула она. — Переливается. Всеми цветами радуги.

— Не надо мне говорить про рабочий ужин и чисто рабочие отношения с начальником. Не тот ли это Захар Гущинский, который раньше был в тебя влюблен и даже пытался за тобой ухаживать? Давно. Еще до твоего замужества. Этот? Разведен. Детей нет.

Последние полгода не замечен в постоянных отношениях. Не странно ли, что он пригласил тебя на ужин как раз после того, как ты своего михрютку из дома выпроводила. Наверное, я все же ошибаюсь. Захар и не знает, что ты разводишься, ведь так? Ты слишком часто упоминала его фамилию, — как бы подытожил он.

— Часто? — переспросила она. — Два раза...

— Этого достаточно, чтобы мне захотелось узнать о нем поподробнее.

— Майер! Я буду делать все, что я хочу и с кем хочу! Обедать, ужинать, общаться, работать, отдыхать... и даже трахаться я буду с тем, с кем хочу!

— Конечно, — спокойно сказал он.

— Я твою свободу никак не ограничиваю.

Вера воззрилась на него в полнейшем удивлении, потом расхохоталась. Не оттого, что было смешно. От абсурдности его слов.

— Я же говорил, — пояснил он, — тебе можно все. Обедай, ужинай, трахайся, как ты говоришь, с кем хочешь. Тебе можно. Им с тобой — нельзя. Я не ограничиваю твою свободу. Я буду ограничивать свободу тех, кто попытается отнять тебя у меня. Я к тебе никого не подпущу. И, кстати, раз михрютка уже не считается твоим мужем, его это тоже касается.

— Ты не должен его трогать, — тихо сказала она.

— Почему это? — спросил Янис. Не потому, что его заботила судьба этого придурка. Его заботила Вера. Ее выражение лица. Он уже видел эту тень в ее глазах, но не смог разгадать. Сейчас она вот так же смотрела на него — с какой-то мучительной далекой болью. С какой-то невыносимой тяжестью.

Вера снова ухватила себя за локти, будто боялась рассыпаться.

— Потому что он хоронил твоего сына.

— Что ты сказала? — замерев, спросил он.

Вера сглотнула подкативший к горлу ком.