Волчье сердце

Говорить было невероятно трудно. Но назад ходу нет. Она понимала, что теперь придется рассказать обо всем от начала и до конца, хотя этим разговором она ни много ни мало разрешает памяти быть. Признает, что ее жизнь туго сплетена с жизнью стоящего напротив человека, и, что бы ни происходило впоследствии, они друг другу не чужие.

— Как ты знаешь, я вышла замуж за Ряшина потому, что была беременна, — медленно начала она. Говорила негромко, но в полной тишине каждое произнесенное слово слышалось отчетливо. — Но забеременела я от тебя. В ту самую ночь.

Майер сразу вспомнил тот разговор, когда Вера обмолвилась, что их с Севой ребенок умер.

Все вопросы о такой семейной трагедии, как их ни задай, будут бестактными. Ни тогда, ни позже он не посмел лезть к ней в душу и не выяснял ничего, кроме того, что она сама ему поведала.

— Твой умерший ребенок, про которого ты мне тогда рассказала...

— Да, — бесцветно подтвердила Вера, — он от тебя. Я выносила твоего ребенка. И родила...

Ее слова саданули жаром меж лопаток и веревочной петлей обвились вокруг шеи. Майер поднял руку к горлу и распустил узел галстука. Стянув его с себя, бросил на барную стойку, но тот змейкой соскользнул с гладкой поверхности и упал на пол.

Вера подняла галстук и села на высокий стул, сложив руки на столе.

— Беременность была тяжелая. Сложные роды... Малыш не выжил... Наш сынок прожил столько, сколько длилась наша связь. Одну ночь... И ушел.

В комнате наступила глухая тишина. Вера пристально смотрела в стол, словно пыталась вычитать для себя что-то в мраморном узоре. Лицо ее было бледно и невозмутимо — точно застывшая гипсовая маска.

— А недоумок твой... он знал, что ребенок не от него? — Янис наконец сдвинулся с места и тоже сел за стол.

Теперь они сидели рядом, напротив друг друга, разделенные лишь узкой столешницей.

— Конечно, — ответила она, провела рукой по волосам и до боли знакомым жестом перекинула кудри на одно плечо. — Я с ним даже не спала. Это не мог быть его ребенок. Ни чей. Потому что до тебя у меня никого не было. Думаю, ты это понял.

— Когда я это понял, было поздно рассуждать о твоей девственности.

— Он пытался узнать, кто отец, но на его вопросы я отвечала, что с отцом ребенка я удовлетворяла свое любопытство, и он не стоит даже упоминания.

В общем-то, так оно и было, — невесело усмехнулась. — Ряшина бесил такой ответ, но ничего другого я сказать ему не могла. Я не знала твоего имени и к тому моменту даже не помнила лица. Представь, каково это — носить ребенка от того, чьего имени ты не знаешь, а лица не помнишь... Я до последнего ходила на занятия. Даже академ не брала, не понадобилось. Родила в начале лета, а потом...

Она надолго замолчала, смотрела вниз, и Майер понял, что она борется со слезами.