Зачем цветет лори

Он не ответил, снова прижался губами к ее животу, прокладывая дорожку из нежных поцелуев, потянул вниз ее штаны. Его дыхание стало тяжелее, он уже лизал и прикусывал ей кожу, алчно, настойчиво. Она вырвалась. Ноги дрожали от пережитой боли, и пришлось уцепиться за край кровати, чтобы не упасть.

— Не здесь. Пожалуйста, прошу тебя.

В мертвых грязно-коричневых глазах Ара Оникс чудился упрек. Она вздохнула и протянула руку, коснулась лица аида.

Лавьер прижал ее ладонь к своей щеке, прикрыл глаза, замер.

— Мы уйдем, Оникс, если ты будешь делать все, что я захочу.

Она подавила усмешку. Как будто у нее есть выбор… И просто кивнула. Он осторожно потянул вверх ее штаны и подхватил на руки. Жадно нашел ее губы, вышел в коридор, не переставая целовать. Вошел в какую-то комнату. Оторвался лишь на миг, чтобы обжечь хозяев дома злым взглядом:

Те выскочили испуганно, и аид ногой закрыл за ними дверь. Он откинулся на кровать, положил Оникс сверху, почти сдирая ее одежду. Запах ее тела, запах лори сводил Лавьера с ума, он слишком долго отказывал себе в этом, давил эту дикую жажду обладания.

Ревность все еще терзала его, сплетаясь с вожделением и требуя близости, которая была нужна ему немедленно, прямо сейчас и как можно сильнее.

Девушка сжалась испуганно, когда на пол полетели ее сапоги и штаны, понадеялась, что кристалл не вывалится, отвела глаза, боясь, что он заметит. И положила ладони ему на грудь, отвлекая.

Ее легкое движение отозвалось в нем глухим рыком, аид приподнялся, впился в ее губы, глотая ее дыхание и понимая, что не в силах больше сопротивляться желанию. Лавьер приподнял ей бедра, шире разводя ноги раяны, и вошел, откинул голову.

Ощущения, что накрывали его, заставляли Лавьера рычать, чувствовать себя животным, которое не может сдержаться. Он хотел еще быстрее, еще глубже, так, чтобы забыть о том, как она прикасалась к кому-то еще, снова и снова входить в ее тело, чувствовать ее запах, прижимать ее к себе, с каждым ударом выбивая из себя воспоминания о том, что раяна целовала другого. Или выбивая эти воспоминания из нее?

Он хотел, чтобы в ее теле, в ее мыслях, в ее сущности был только он…

И не сдержал стона, когда оргазм сотряс тело, притянул девушку, уткнулся ей в шею, замер, переводя дыхание.

Потом Лавьер приподнялся, перевернул Оникс на бок и стал расстегивать рубашку, которую так и не успел с нее снять. И принялся раздеваться сам.

— Еще хочу, — усмехнулся аид.

Он собирался продолжать долго и сейчас хотел видеть ее всю, прикасаться везде, брать ее так, как захочет. Очень долго.

Теперь Лавьеру было мало простого обладания ее телом, он хотел от нее отклика и участия.

— Хочу, чтобы ты целовала меня, — шептал он.