Зачем цветет лори

 — Тогда губы, раяна… Хочу твои губы…

В комнате остро пахло их близостью и цветущим лори, утренний свет косыми лучами проникал сквозь занавески, а он все не мог насытиться и отпустить ее.

Лавьер лежал, закрыв глаза и прижимая к себе девушку. Ему нужно было поспать хоть немного, но времени на сон не было. И он просто лежал, позволяя отдыхать телу, но не сознанию.

То, что наемники напали на аида в Тайлессе, наводило на размышления. Он не заметил за собой слежки на подъездах к городу, а значит, его ждали уже за городской стеной. Это говорило о том, что кто-то знал о его передвижениях и о том, что у него в Тайлессе встреча.

Конечно, выйти на его след могли и со стороны связного, поэтому он до последнего менял и переносил место встречи.

Или кто-то из его псов предатель. А это значит, лучше избавиться от сопровождающих прямо сейчас и не тянуть до Синих Скал.

Аид лениво погладил тело Оникс, лизнул ей шею. День разгорался все ярче, и Лавьер потянулся, понимая, что нужно вставать.

Итак, прежде всего — купель, полная горячей воды. Потом сытный завтрак, от ночных игр он проголодался. Потом он займется псами.

Лучше всего использовать дар — быстрее и чище, нет крови, как от ножа, ни к чему после ванны снова пачкаться.

Он осторожно отпустил Оникс, прикрыл ее покрывалом, не желая будить, вышел в коридор, чтобы отдать распоряжения хозяевам дома.

Безмятежно кивнул Гахару, вышедшему из соседней комнаты, с интересом отмечая бледность пса и его сжатые зубы. И решая, что прежде, чем убить, пожалуй, стоит душевно с ним пообщаться, что-то слишком часто его страж стал сжимать зубы и отводить взгляд.

Но эти мысли никак не отразились на лице аида.

— Что делать с телом Ара, господин? — негромко спросил Гахар. — Мы не трогали его до вашего распоряжения.

— Оставьте пока, — спокойно ответил Лавьер, в упор глядя на пса. — Зачем портить себе аппетит перед завтраком? Где Ленар?

— Уже на кухне, господин.

— Хорошо. Распорядись принести мне горячей воды, я присоединюсь к вам позже.

Гахар постоял, словно хотел спросить еще что-то, но промолчал, только покосился на дверь за спиной аида. И пошел на кухню.

Ран Лавьер проводил его взглядом. Ученики цитадели никогда не позволяли себе показывать свои чувства.

Тем более Верховному. А на лице Гахара совершенно отчетливо проскользнуло беспокойство за… раяну. И еще злость. Пусть это выражение длилось всего лишь мгновение, но этого хватило аиду, чтобы заметить.

Да, с Гахаром предстоит серьезный разговор.

Оникс проснулась от его губ, целующих ее.

— Просыпайся, раяна, — сказал Лавьер, провел ладонью по ее телу. — Что нужно сказать?

— Доброе утро, Ран, — отозвалась Оникс.

Он перевернул ее на живот, посмотрел на красные полосы на ее ягодицах.