Зачем цветет лори

Если бы он знал, что она трясется от ужаса, что он догадается о ее уловке, это не понравилось бы ему еще больше. Но поступить иначе Оникс не могла.

Лавьер положил девушку на кровать.

— Лежи, я найду целителя, — сказал он хмуро.

— Не надо. — Оникс схватила его за руку. — Не надо целителя. Я просто полежу, и мне станет легче.

«Проклятый лори, — со злостью подумала она, — действуй же!»

Она постаралась представить, что цветок на ее спине раскрывает свои лепестки еще сильнее, становится ярче, пахнет упоительнее… И прогоняла из своей головы мысли, что сделает с ней аид, если только заподозрит обман.

Лавьер наклонил голову, борясь с желанием поцеловать ее. Эта девушка так странно действовала на него… Необходимость видеть, чувствовать, прикасаться к ней усиливалась с каждым днем.

Оникс чуть выгнулась, откинула голову, приоткрывая губы.

— Мне уже лучше, — прошептала она, не отпуская его руку.

Ран Лавьер задумчиво смотрел ей в глаза. Если бы он не был уверен в чувствах раяны, то подумал бы, что она его соблазняет. А впрочем… Он, пожалуй, разберется с этим чуть позже.

— Что ж, тогда можно и продолжить, — сказал он, расстегивая ее рубашку.

Оникс опустила ресницы. «Проклятый лори, — с тоской подумала она, когда губы аида коснулись ее груди, — раскрывай свои лепестки, цвети, бутон архара… еще притягательнее… своди его с ума…»

Лавьер целовал ее, но что-то внутри мешало, не давало расслабиться, сполна насладиться вкусом раяны. Может, это было чутье, которым он был наделен от Небесных и развитое за годы жизни. Аид оторвался от ее тела, поднял голову, внимательно рассматривая ауру девушки. Он видел ее смазанно и недолго, при всей своей силе Лавьер не обладал навыками и способностями целителей.

Но и его умений хватило, чтобы рассмотреть сгустки боли. Но отчего была эта боль? От его хлыста? Или раяне правда было плохо? Зачем же тогда она так настойчиво прижимается к нему?

Аид склонился, нежно провел губами по ее лицу, сжал в кулаке ее волосы возле головы и резко дернул, так что девушка вскрикнула от испуга и боли.

— Ты мне врешь, Оникс? — негромко спросил он, внимательно глядя в синие глаза. Он чувствовал ее страх — сильный, глубинный, чувствовал его нутром, как зверь.

Раяна боялась, так зачем же тогда целовала его?

— Нет… — прошептала Оникс, откидывая голову, чтобы было не так больно. — Я сказала правду. Мне стало плохо…

Лавьер посмотрел на ее тело, с которого успел снять рубашку. Ее грудь часто поднималась, мышцы живота напрягались, то ли от страха, то ли от неудобной позы. Хотелось поверить ей и продолжить, но аид не умел верить и привык доверять своему чутью. Он отпустил ее и встал, привычно прислушиваясь к звукам дома.

Оникс перевернулась, потянулась к нему.