Зачем цветет лори

В глубине раздался сильный гул, потом треск ломающегося дерева и грохот, кажется, обвалилось одно из перекрытий.

Девушка бросилась в сторону своей комнаты, где остался ее плащ, но там уже было столько дыма и жара, что сунуться дальше коридора она не решилась. Дальние комнаты уже полыхали, дом затянуло серой удушливой пеленой, и Оникс снова застыла у входной двери, жадно вдыхая воздух. Выйти она не могла. Сколько ни старалась, аркан аида легко отбрасывал ее обратно, и все, что ей оставалось, это стоять у спасительного выхода и смотреть на пламя.

Вышедшему из дома Лавьеру хватило нескольких мгновений, чтобы оценить уровень магического пламени, что жадно лизало стену конюшни.

Он быстро зашел внутрь, задерживая дыхание, потому что внутри уже все было в дыму, отвязал лошадей. Жеребца Гахара на месте не было. Вернее, лже-Гахара, потому что у его стража никогда не было способности к огню, а то, что пламя неестественное, было ясно аиду с первого взгляда. В дыму возникла фигура Ленара.

Аид вскочил в седло.

— Погасите пожар. И присмотри за раяной, — бросил он стражу и пришпорил лошадь. Рысак встал на дыбы и вылетел из загона, чуть не снеся по пути ограждение.

Лавьер вылетел за ворота поселения и натянул поводья, заставляя коня остановиться на развилке. Кто бы ни скрывался под личиной Гахара, ему не сбежать от аида и не уйти от его темного дара. Лавьер привычно разрезал запястье, внимательно рассматривая капли крови, что падали на землю. Закрыл глаза, сосредоточился, выпуская силу. Перед его мысленным взором возникла картина: всадник в плаще погоняет жеребца, нервно бьет пятками по бокам лошади, увеличивая расстояние… Тонкая красная нить крови аида натянулась между Лавьером и беглецом, указывая путь.

Если бы времени прошло больше, аиду уже сложнее было бы определить направление. Но сейчас это было легко.

Он открыл глаза, запечатал порез и развернул коня на север, пуская жеребца в галоп. Мощный конь сорвался с места, словно черный вихрь пожирая лье почти без усилий. Красная нить, натянутая аидом, дрожала, сокращаясь, приближала его к лже-Гахару. Аид даже не испытывал азарта погони, только холодное и почти равнодушное желание выяснить, кто скрывается под личиной его стража, а потом убить.

Он вскинул голову, всматриваясь в горизонт, на котором уже виднелась фигура всадника.

Глупый лже-Гахар ехал на север, в обратную сторону, надеясь обмануть аида и затеряться среди бесконечных лесов. Еще одна ошибка. Ученик цитадели повернул бы к городу, потому что всегда легче прятаться в толпе, там нить крови размывается, переплетается с множеством других, а здесь, на открытой местности ей ничего не мешает, и для Лавьера он — открытая мишень.

Аид оценил расстояние. Для арбалетного болта далеко.