Зачем цветет лори

— Ран? — почти нежно протянула девушка, не зная, как задержать аида.

— Врешь, — задумчиво сказал он.

Где-то в глубине дома хлопнула дверь, заржали на заднем дворе лошади. Лавьер отвернулся от девушки и быстро вышел, на ходу доставая из ножен клинок.

Оникс скатилась с кровати, торопливо надела рубашку. Пальцы дрожали и не слушались, и девушка глубоко вздохнула, заставляя себя успокоиться. Она выбежала в коридор и заметалась, пытаясь понять, что происходит. Гахар просил полчаса, но прошло не более десяти минут или даже меньше!

Раяна рванула на себя входную дверь, не встретив никого в доме, шагнула за порог… и ее откинуло обратно.

Она посидела на полу, мотая головой. Аид сказал, что она не сможет покинуть этот дом. Значит, сейчас аркан привязывает ее к жилищу, а не к Лавьеру. Оникс подбежала к окну, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь через мутную слюду. Это только в богатых домах были стекла, сквозь которые все видно, а у обычных горожан, и тем более деревенских, оконные проемы затягивали вот такими пластинами, от которых в помещениях вечно царил полумрак. И сейчас Оникс почти ничего не могла рассмотреть, только видела темные фигуры и слышала ржание лошадей. А потом она отчетливо ощутила запах гари и даже через муть окошка заметила огонь пожара.

На заднем дворе горел сарай, в котором стояли лошади и животные бесновались, пытаясь вырваться.

Девушка снова прошлась по дому.

— Есть тут кто-нибудь? — неуверенно спросила она.

Но ей никто не ответил, очевидно, хозяева уже заметили пожар и пытались его потушить. Во дворе метались люди, где-то завизжал женский голос. И тут раздался треск в глубине дома и запах гари усилился.

Девушка пошла в ту сторону, уже не сомневаясь, что увидит…

Горела уже не только конюшня, горел дом. Пламя лизало бревна, и Оникс поразилась, как на таком холоде, да еще под проливным дождем отсыревшие стены занялись пожаром столь быстро и мощно. Она вскрикнула, когда затрещало потолочное перекрытие и сверху посыпались труха и пепел. Девушка метнулась в сторону, пролетела коридор, снова распахнула входную дверь. Сзади уже гудело, хотя огня еще не было видно.

— Помогите! — закричала Оникс, стоя на пороге.

Из-за угла выскочил мужик, пропахший гарью, перепачканный сажей.

— Уходи из дома, глупая! — заорал он. — Чего смотришь?

— Я не могу! — в отчаянии сказала Оникс. — Где Сумеречные?

Мужик красноречиво сплюнул и махнул рукой на дорогу.

— Уехали? — выдохнула девушка. — Все?

— Да где-то есть один… Уходи, загорится сейчас! Никогда не видел, чтобы так полыхало…

И мужик снова кинулся за угол, туда, где визжала женщина и гудело пламя пожара.

— Не могу… — прошептала Оникс.

Она обернулась, уже чувствуя дыхание огня — жаркое, обжигающее.