Зеркало сновидений

— Наверное, она успела уйти, — предположила Евдокия Петровна, часто-часто мигая.

— Нет, — шепнула Амалия, блеснув глазами, — она внутри. Она стоит за дверью, затаив дыхание. Я слышала, как под ее ногой скрипнул пол, когда она шла к двери.

— Что же нам делать? — беспомощно спросила старая дама.

— Полагаю, вам все же придется поставить в известность господина Истрина. Он имеет полное право знать, где находится его жена. Кроме того, есть два человека, которых обвиняют в убийстве. То, что Варвара Дмитриевна жива и здорова, может существенно облегчить их участь.

Говоря о Ларионе и Глаше, Амалия нахмурилась.

Она не могла простить себе, что недалекий Семилуцкий вцепился в ее версию и вместо того, чтобы искать факты, а уже затем делать выводы, стал подгонять имеющиеся факты под гипотезу, которую она имела неосторожность высказать. Но само собой Евдокия Петровна понятия не имела обо всех этих нюансах.

— Вы не можете себе представить, как я рада, что с ней ничего не случилось! — воскликнула она, имея в виду жену своего крестника.

— В самом деле? — прозвенел высокий неприязненный голос.

Дверь распахнулась.

На пороге стояла Варвара Дмитриевна, и вид у нее был как у Наполеона, который собрался брать Москву и внезапно обнаружил, что вокруг знакомые стены лечебницы для душевнобольных. Жена Базиля злобно покосилась на Амалию, но поняла, что тут немудрено нарваться на отпор, и тотчас же переключилась на более слабое звено.

— Не понимаю, что вам не сидится в вашей глуши, — бросила она высокомерно Евдокии Петровне. — Ездите, навязываетесь в гости, суете во все свой нос… Какое вам до меня дело, в конце концов? Есть же у вас племянник, этот жалкий тип, которого вы опекаете… Вот им и занимайтесь! Да, да, сударыня, и не надо так на меня смотреть…

— Сережа вовсе не жалкий, — ответила Евдокия Петровна с достоинством.

Она выпрямилась и словно стала выше ростом. Ее глаза сверкали, как два ослепительных сапфира. — Он в тысячу раз лучше вас и уж подавно лучше моего крестника. Вы ничего о нем не знаете, сударыня, и слава богу!

Она поудобнее перехватила свою сумочку и засеменила к лестнице. «Однако у старой дамы есть характер, — смутно подумала Амалия. — Хотя чему я удивляюсь? Сергей Васильевич не мог сам по себе стать тем, кем он стал, хотя он, кажется, считает, что больше всего на него повлияла армия…»

— Пожалуй, я тоже пойду, — сказала баронесса Корф вслух.

 — Вас я видела и в случае чего смогу засвидетельствовать следователю, что вы живы и здоровы. Счастливо оставаться, сударыня.

— Но… — Варвара Дмитриевна растерялась. — Я думала, вы хотите поговорить со мной. Разве нет?

— Не уверена, что этот разговор доставит мне удовольствие, — промолвила Амалия, даже не пытаясь скрыть свой сарказм.