Зеркало сновидений

 — Нет, госпожа баронесса. Я хорошо знаю своего пасынка и скажу вам честно: он соврал.

Запрокинув голову, хозяйка неожиданно рассмеялась визгливым смехом.

— А, вот оно что. Теперь я понимаю: вы подумали, что я испугалась и решила бежать. — Она подалась вперед, ее глаза блеснули недобрым блеском. — Так вот, госпожа баронесса: я ни от кого не бегала. Просто мне нужно было время, чтобы кое-что обдумать.

— И к каким же выводам вы пришли?

Варвара Дмитриевна вздохнула и откинулась на спинку стула.

— Я составила новое завещание, — объявила она. — Раз уж так получилось, что люди, которых я считала самыми близкими, обманули мое доверие, я… Словом, я переписала завещание.

Теперь, если со мной что-то случится, моя дочь получит ровно один рубль, мой муж — копейку, а все остальное уйдет на благотворительность. — И она хихикнула.

— Значит, вы вовсе не испугались, — поддела ее Амалия.

— Сударыня, вы же понимаете, что завещание пишут не тогда, когда собираются умирать, а в любой момент жизни, на всякий случай. Это просто распоряжение, которое позволяет урегулировать финансовые дела.

Амалия попыталась представить себе лицо Базиля, когда он узнает о «просто распоряжении», и невольно пожалела, что ее самой почти наверняка не окажется при этой сцене.

Сама она была бы не прочь понаблюдать его реакцию.

— Вы сказали, что хорошо знаете своего пасынка. Значит, он лгал, когда говорил о том, что ему снятся сны?

— Нет, первый раз он не лгал, — без малейшего колебания ответила Варвара Дмитриевна. — Второй тоже, именно это и сбивало меня с толку. Я не знала, что думать… А потом он соврал.

Все-таки она боится, мелькнуло в голове у Амалии.

И сильно.

— Вы мне не верите, — пылко заговорила жена Базиля, — но я всегда чувствовала, когда он врет, еще с тех пор, когда он был маленьким. Тогда, за завтраком, когда он говорил о третьем сне, он казался очень убедительным, но я поняла, что он врет… в точности как в детстве, когда он нарочно залил водой мой парадный портрет. Краска потекла, портрет был испорчен, а негодный мальчишка твердил, что все случилось из-за того, что протекает потолок…

— Какой еще портрет, о чем вы говорите? — машинально спросила Амалия.

— Вы его не видели, — отозвалась Варвара Дмитриевна с горечью.

 — Просто портрет, очень хороший, где я была изображена в подвенечном платье. Я ужасно расстроилась, Базиль сказал — пустяки, закажем тебе другой портрет у лучшего столичного живописца. Но мне нужен был именно этот.

— Не понимаю, — проговорила Амалия, хмурясь. — Зачем Арсению придумывать, что он видел сон, которого не было?

— Затем, что он меня ненавидит, — отрезала Варвара Дмитриевна. — Вот зачем. Он хочет мне смерти, потому он и придумал тот сон.