Чудо-пилюли

Он неопределенно повел плечом, и я блеснула профессиональной эрудицией: – «Мошенничество, совершенное группой лиц по предварительному сговору, а равно с причинением значительного ущерба гражданину, наказывается штрафом в размере до трехсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до двух лет, либо обязательными работами на срок до четырехсот восьмидесяти часов, либо исправительными работами на срок до двух лет, либо принудительными работами на срок до пяти лет с ограничением свободы на срок до одного года или без такового, либо лишением свободы на срок до пяти лет с ограничением свободы на срок до одного года или без такового».

– Ого! – сестра посмотрела на меня с уважением и деловито уточнила: – А значительный ущерб гражданину или, скажем, гражданке – это сколько?

– Не менее десяти тысяч рублей.

– Ха! – сказала Натка и победно посмотрела на гражданина Осадчего: – Сидеть тебе, братец, не пересидеть!

– Да за что?! Блин, чего вы?! Какое мошенничество?! – красавчик вскочил, но под тяжелым взглядом старшего лейтенанта снова медленно опустился на стул и заныл: – Да я что… я ничего… что я сделал-то?

– Выдавал себя за другого человека, – прокурорским голосом сказал Таганцев.

– Серьезно? – Вадим Сергеевич неожиданно нездорово захихикал. – Да я все время выдаю себя за других людей! И даже иногда за животных! Вчера, не поверите, английским дворецким притворялся, а на Новый год, стыдно сказать, буду зайчиком и оленем! Докатился, ядрен батон… А ведь в выпускном спектакле школы-студии МХАТ Лаэрта играл!

Он выпрямился на стуле, уставился в пустоту и жарко заговорил, обращаясь к кому-то невидимому:

Официант, выступивший на веранду с подносом, попал аккурат на линию вытянутого указательного пальца артиста, принял сказанное на свой счет и обеспокоенно уточнил:

– Четыре черных кофе, не так?

Таганцев кивнул и подвинулся, позволяя расставить чашки на столе. Лаэрт Сергеевич Осадчий чутко пошевелил носом – кофе пах восхитительно – и договорил:

– Прекрасно, прекрасно! – Натка лениво ударила в ладоши. – Будете на зоне в театральной студии играть.

Красавчик, успевший взять чашку, расплескал свой кофе:

Таганцев лишь повел бровью. Я спросила:

– Вы нас не помните?

– Вас? – артист с неоправданной надеждой всмотрелся в мое лицо. – Ой… Вы не мама Анютки?

Я не успела ответить.

– Так это из-за нее, да? Из-за Анютки? – зачастил молодой человек. – Слушайте, я бы, конечно, не отказался жениться, но где гарантии, что это мой ребенок? Анютка, она же, вы сами знаете… хотя, может, и не знаете… короче, простите, если я вас расстрою, но ваша дочка не тургеневская барышня, она все врет вам.