Чудо-пилюли

Там есть пирожные, а тут прохладно, и вообще…

– Мы мешаем? – оскорбилась догадливая Натка.

Я молча взяла со стола свое и ее удостоверения, распихала их по карманам и пошла в кафе, таща сестру за собой на буксире.

– Зачем мы уходим, я хочу все знать, меня это касается больше всех! – бурчала она, следуя за мной весьма неохотно.

Как в детстве, когда я так же уводила младшую сестричку с каруселек или из песочницы.

– Ты все узнаешь, – пообещала я, усаживая ее за столик с видом на веранду. – Я видела, Костя включил диктофон. Но в одиночку он снимет показания свидетеля эффективнее и быстрее, чем в нашем присутствии, мы же только мешаем, разве ты не видишь?

– Я вижу, что ты уже записала этого комедианта в свидетели, хотя предполагалось, что он преступник!

– Поговорим об этом, когда будет собрана доказательная база.

– Кем, Таганцевым? Ты погляди, они там уже чуть ли не братаются!

– Хороший опер должен уметь расположить к себе и разговорить свидетеля.

Я подозвала официанта и попросила отнести молодым людям на веранде два американо и пару эклеров.

– Кормишь пирожными подручного преступников! – злилась Натка.

– Два! И апельсиновый сок. – Она помахала официанту и уже почти спокойно договорила: – Мне же нужно выводить из организма эти, как их… пропилены с гликолями…

Минут через двадцать Таганцев и Осадчий на веранде пожали друг другу руки, и артист удалился. Старший лейтенант вошел в кафе, расплатился у стойки за весь заказ и сделал нам ручкой – прошу на выход, мол. Мы безропотно подчинились.

– Чувствую себя закрепощенной женщиной Востока, – пробурчала при этом Натка.

– Прекрасной юной Гюльчатай? – подмигнула я.

– Не совсем юной, но… – сестра повеселела.

Мы сели в «ласточку», и, ловко разворачиваясь на маленьком пятачке у кафе, Таганцев сказал:

– Потом прослушаете запись, я пришлю, а сейчас в двух словах: пацан был не в курсе аферы и в шоке от того, что замарался. Хотя ему-то и вменить нечего: изображал из себя внука, так он артист, самые разные роли играет. Документы не подделывал, за реально существующего человека себя не выдавал, ущерба никому не нанес.

– А это как сказать! – заспорила Натка. – На меня, например, сцены с лжевнуком произвели очень сильное впечатление, я поверила, что «Эльвен Бьюти» – очень мощное средство!

– На то и был расчет, – согласился Костя. – Но не у парня, а у его нанимателя, к нему и претензии.

– И кто же эта хитроумная личность? – спросила я.

– Наниматель лжевнука? Какая-то красотка с зелеными волосами. Звучит прям сказочно, так что я сомневаюсь…

– Не сомневайся, была там одна зеленоволосая кикимора, – съязвила Натка, которой явно не понравилось, что ее Костя назвал прям сказочной красоту какой-то другой дамы.