Держи врага ближе

Особенно Элоди, которая пользуется своим преимуществом – соседством со мной в общежитии – и не оставляет меня в покое ни днем, ни ночью, в моменты, когда ей особенно не спится.

Но я стойко отнекиваюсь и игнорирую вопросы, и постепенно все сдаются узнать подноготную столь резких перемен. Парней в нашей компании больше интересуют мои внезапно открывшиеся способности вызывать эфир и отношения с капитаном синего ордена, то бишь Руди, нежели новая тактика по «укрощению» Эйджа. Только Роял ходит мрачнее тучи.

К великому счастью, пусть мы теперь частенько оказываемся замечены другими вместе, Эштон и я практически не разговариваем.

Поскольку он молчит и не противится, не отталкивает меня и не опровергает, я могу продолжать разыгрывать этот спектакль дальше.

По прищуренному взгляду бывшего соперника, возникающему время от времени, понимаю, что он начал свою любимую стратегию выжидания, подыскивая дыры в моей обороне. Но по хмурому лицу Эйджа сужу, что сие ему пока что не удалось.

Ярость отца вряд ли утихла, но Престона он больше не посылает, утопая в собственном бессилии, трезво опасаясь, что его подчиненный снова наломает дров – о его поведении в той ресторации тоже судачат.

Верно, что еще лорд Велфорд, преданный империи правительственный муж, может сделать?

Даже опровергнуть сплетни равняется будить гнев правительницы. Говорят, от истории о юных пылких влюбленных из разных классов общества, что упорно сражались друг с другом, но так и не смогли победить желания страждущих сердец, она пришла в абсолютный восторг.

Домой я не возвращаюсь, провоцировать отца мне не улыбается совсем, остаюсь на выходные в общежитии. Старый дворецкий время от времени лично доставляет мне одежду и домашние угощенья, докладывает о начавшихся в приюте на Кленовой аллее ремонтных работах и о том, как складываются дела у Людовика Ньюберри, отца Далии и нынешнего муженька нашей матери.

Так, с относительным успехом, и проходит месяц моей новой жизни.

С приходом последнего учебного месяца погода в столице становится из не по весеннему теплой, аномально жаркой. Неумолимо время продолжает идти вперед, не щадя отлынивающих от подготовки к экзаменам учащихся.

Сплетни и праздные разговоры остаются в прошлом.

Возникает чувство, что студенты готовятся к битве не на жизнь, а на смерть. В воздухе витает чувство обреченности и смирения с судьбой. Никто больше не шушукается в коридорах и не бегает от стола к столу, разнося слухи, в столовой.

В библиотеке с утра до ночи полный аншлаг, даже пустой класс после завершения занятий удается найти с трудом. Зарывшись в учебники, ученики едят и даже ходят по академии, не отрывая глаз от заумных талмудов, то и дело врезаясь друг в друга, а иногда - в стены.