Держи врага ближе

И довольно глупа, если так посудить.

Я…не хочу умереть от отравления. Точнее, от отравления во время ожидания смертной казни в темнице.

С той ночи кошмары не прекратились. Они стали моими еженощными спутниками. Каждый раз, проваливаясь в сон, я видела того Эштона, пришедшего навестить меня в темной холодной камере под дворцом.

Он был с мечом из сокровищницы покоренной им страны, смотрел так холодно и презрительно, и вопреки тому, что лицо его было тем же, что и у того парня, с которым я провела бок о бок столько дней, казался незнакомцем.

Иногда сон повторял события прошлого.

Но чаще, он менялся. В одной версии Эш заливал мне в глотку яд и смотрел, как я задыхаюсь, корчась на полу, расцарапывая ногтями горло. В другой раз, он пронзал меня клинком. Бывало, что сносил голову с плеч. Иногда события смешивались: отравление, потом уже клинок.

Никакие мольбы или клятвы, никакие просьбы, угрозы, слезы – ничего не могло его остановить.

Я просыпалась в холодном поту посреди ночи не могла больше уснуть. Было страшно.

Яд корберы если его принимать понемногу, но регулярно, не смертелен. Тело постепенно привыкает к токсину и учится ему сопротивляться.

Лишь один этот факт существенно меня успокаивал. А бонусом шло то, что после его принятия я могла уснуть. Кошмары стали редкими. Но, как бы того не хотелось, сниться они мне не перестали.

Эш прекращает ходить туда-сюда и резко останавливается, решительно протягивая ко мне руку. Отдаю ему его меч, но он качает головой.

- Давай сюда. Яд. Он же сейчас при тебе.

Как он узнал? Мысли мои читает?!

- Точно при тебе… - этим тоном голоса можно резать сталь.

Оказывается, до этого были цветочки.

Тогда мне, хоть я и думала так, страшно на самом деле не было.

Не когда он обвинил меня в слежке, не когда сообщил, что адресованные мне письма прошли через его руки, даже не тогда, когда он безапелляционно заявил, что я уже порядком причинила ему боль и отныне ему решать, дар я его или проклятье.

Поджимаю губы и молча лезу во внутренний карман мундира, где с тех пор, как его принес мне Сойер, хранится злополучный пузырек.

Эйдж сцапывает вещицу и тут же бросает на пол. Закаленное стекло лязгает по плитке, но мужская нога что есть силы придавливает сверху, заставляя склянку превратится в кучку осколков.

Содержимое пузырька растекается по полу. Зловеще, но лучше пусть вымещает гнев на стекле, чем на мне.

- Тренировка уже закончилась? – подает голос целитель, поднимая к глазам запястье с часами.

Не смотрю на Эша, прижимаю к губе ткань, боли практически нет, губу не саднит и не жжет, как до этого.

- О, я мог бы догадаться, с вас уже накапали лужи на мой пол.

Жалкие попытки разрядить обстановку от священника похвальны, но едва ли помогают.