Дорога мёртвых. Том 2

Шум и гам вскружили девушке голову, и она жалась к отцу, но всё же хотела посмотреть и на дворец, и на королевскую пару, которая вышла к вернувшимся с битвы воинам.

Въезжать на площадь верхом было позволено только отличившимся командирам, и вот один из рыцарей отделился от небольшого отряда, спешился и преклонил колено перед королём. Чёрные волосы его вились тугими кудрями, глаза горели огнём. Когда он выпрямился, то никто уже не мог усомниться – это и был Первый рыцарь Фэита, высокий, сильный и отважный воин.

– Это же… Донния, – прошептала Лиза, когда перед эльфийским командиром появилась хрупкая жрица Ньир с шёлковыми волосами цвета серебра.

С весёлым смехом воин подхватил на руки невесту и закружил, крепко прижимая к себе.

– Вот об этом мы Келларду не расскажем, – задумчиво сказал некромант.

Лиза кивнула, не в силах отвести взгляда от целительницы и Первого рыцаря. Донния единственная из присутствующих на площади не улыбалась, а когда жених попытался поцеловать её, увернулась и крепко сжала губы. В охваченной радостью толпе этого никто не заметил.

В полумраке подземелья царила гулкая тишина.

Заряженные свежей порцией магии светильники, с которыми Лиза провозилась несколько часов, горели ровно и ярко, но даже они не могли до конца разогнать затаившуюся по углам темноту. Это место изо всех сил стремилось сохранить свой первоначальный мрачный облик, каким задумывали его древние строители Храма Ньир. Любой случайный гость почувствовал бы себя неуютно за массивными дверями, под нависающими над головой арками, выложенными тёмным кирпичом. Кое-где в хитросплетении коридоров можно было расслышать, как ветер завывает в вентиляции да капает вода из проржавевшей трубы в стене, собираясь в большую бочку.

Келлард улыбнулся, разглядывая отражение в слегка дрожащем зеркале, которое держала коллега, стоящая в двух шагах перед магом. В конце концов Рин фыркнула и закатила глаза:

– Долго ещё ты собираешься красоваться? У меня руки устали!

– Раз в жизни можно и покрасоваться, – ответил призыватель и, нахмурившись, провёл рукой по свежевымытым волосам. Ещё влажные тёмные пряди не желали слушаться расчёски и упрямо выбивались в разные стороны, хоть подкалывай их заколками.

До украшений дело у мага не дошло, но всё же он закрепил на запястье обсидиановый браслет и спрятал за ворот рубашки пару амулетов на тонких серебряных цепях. Ринарет вздохнула и подперла тяжёлое зеркало согнутым коленом.

– Ты знаешь, я не люблю лукавить, потому скажу прямо. Мне не нравится, что ты вырядился как все они, эти городские хлыщи и королевские прихвостни.

– Это свадьба, Рин. Неприлично явиться ко двору в штопаном рубище и сапогах, которые просят каши.