Джульетта стреляет первой

Но все равно слышу – он как завопит: «Не может быть! Это чудо!»

Меня прямо подбросило. Бегом в ванную:

А этот стоит такой смущенный, в зеркало на себя смотрит, бормочет:

– Прости. Я… я у себя жировик нащупал.

– Да ладно, – возмущаюсь. – Ты ведь про чудо кричал!

– Нет, что ты! – горячо так говорит, убежденно. – Тебе показалось!

Ну, ладно. Я промолчала.

Кикин умчался в клинику. Возвращается, гад, вечером, часов в десять. Сияет, как поднос медный.

– Я закончил со вскрытием. У ребенка сложный порок сердца оказался. Все равно бы не выжил.

Но по лицу вижу: врет, врет!

И с того дня начал отдаляться. К себе домой больше не звал. Про замуж – ни слова. Или обещает прийти, я сижу, как Марфуша, а он звонит, мол, прости, устал, иду домой спать.

Я из себя выхожу. В клинике болтаюсь. В портфеле у него роюсь. Ничего понять не могу.

И только через месяц заметила. Кикину-то – почти семьдесят. Руки давно старческие. В пигментных пятнах. А тут вдруг чай ему наливаю – и едва не ошпарилась. Лапки стали розовенькие, молодые!

Он покраснел, смутился:

– Да как обычно. Плацента. Только состав другой. Пуповинной крови чуть больше.

Но по лицу вижу: брешет!

А что делать? Не пытать ведь. Прошу:

– Давай тогда и мне такой крем.

– Н-нет, не могу пока. Еще апробация не прошла.

Вроде смирился. Пообещал. Приносит. Я пользуюсь – да, пятна светлеют. Но остаются. Гораздо лучше, но не шедевр. Кожа улучшается. Хотя у него самого – не помолодела, но изменилась. Кардинально.

Ну я девушка упорная. «Нет, – думаю, – Кикин. Я тебя выведу на чистую воду». И настоящую детективную деятельность развела. Но очень долго не получалось. Спасибо, однажды в клинику пришла, а во дворе – чилийка беременная. Живот на нос лезет, а она с папироской, с пивасиком. Ну я и решила ей лекцию прочесть – а она мне так простодушно: «Да у меня ребенок все равно нежизнеспособный!» И рассказала, что предложили ей еще в Вальпараисо не аборт делать, но родить его здесь и оставить. За тридцать тысяч «зеленых».

Ни фига себе, думаю. И вообще спать перестала. За Кикиным бегаю, обедики ему в клинику ношу. Однажды Бог и вознаградил. Благоверный мой забыл свой стол в клинике запереть. Я и прочитала про ноу-хау. Очень простой на самом деле рецепт. В центрифуге смешивают частички печени новорожденного – и собственную кровь человека. Причем группы крови должны обязательно совпадать. Потом препарат стерилизуют. И колют внутривенно. Результат феерический. Кожа полностью обновляется. Молодеет на тридцать лет. Все дефекты, оспины, пигментные пятна исчезают бесследно. Кикин секрет абсолютно случайно узнал. Препарировал тому младенцу печень. Порвал перчатки. Поранился. А утром увидел – рука стала розовой, пигментного пятна нет. Тогда и кричал про чудо. Ужасно?

– Ну… – Таня задумалась.