Джульетта стреляет первой

 – На самом деле это великое открытие.

– Только Кикин никому им пользоваться не дает. Одному Максимусу. Ты знаешь, что ему пятьдесят два?

– Он говорил. Я не поверила.

– Нет. Именно что пятьдесят два. А выглядит на двадцать восемь. Потому что Кикин раз в неделю к нему с волшебными укольчиками ездит. И ради него детей убивает.

– А при чем здесь Марьяшка? – задумчиво произнесла Таня.

– Ну… это ведь она слухи распускала. Что от клиники какие-то испарения вредные. Народ заволновался, начал компенсацию требовать. А Максимус сказал, что заплатит любые деньги, лишь бы Кикин продолжал снабжать его препаратом.

– Слушай, – Таня взглянула виновато, – но я тоже хочу такой укол!

– Тогда нужен мертвый ребенок. С такой же группой крови, как у тебя. Не смущает?

– Ну… если он все равно нежизнеспособен…

– Нет, Танька! – воскликнула Анжела. – Даже не думай. Я точно не знаю, но вроде Максимус и Кикин договорились – это только их ноу-хау. Максимус моему сморчку столько заплатил, что тот даже не пытается апробацию пройти, патент получить. А может, боится просто. Дело-то не слишком моральное. Он много детей загубил, прежде чем дотумкал, что группа крови должна обязательно совпадать. А однажды попробовал плод двадцати недель – тоже эффекта никакого. Понял: нужен только полностью сформировавшийся ребенок. От тридцати семи недель и больше.

– Слушай, а Кикин знает, что ты знаешь?

– Нет, – отмахнулась Анжела. – Он лопух.

– Тоже нет. Ты чего, не видишь, как я умею овечкой прикинуться? – пьяно ухмыльнулась Анжела.

«Но если все, что ты рассказала, правда, ты очень сильно рискуешь», – подумала Татьяна.

Однако пугать подругу не стала. Предложила:

– Хочешь, я тебя баиньки уложу?

– А что? Мысль. Чего-то да… перебрала я, – улыбнулась. – Просплюсь – бегать пойдем.

– Разумеется, – заверила Таня.

Жаль было тратить время на прихорашивание, но сегодня ей предстояло сражаться женским оружием. Таня сделала маску, уложила волосы, тщательно накрасилась. Открыла шкаф. Брюки не рассматриваются – только что-то очень женственное, но не юное, нет. Никаких белых девственных нарядов. Надо выглядеть убийственно роковой. Красное платье с кружевами? Пожалуй, слишком вызывающе для дня похорон. Лучше темно-синее, приталенное. А вырез до поры замаскируем шарфиком.

Татьяна заглянула в кабинет. Анжела безмятежно подсунула руку под щеку и улыбалась во сне. По ощущениям – будет приходить в себя еще долго. Но Таня вспомнила присказку отчима: «У пьяного сон короток». И решила себя обезопасить. Вытащила из холодильника образцы. Засунула в термос. Проложила контейнеры льдом. Все вместе – в термопакет. Флешку с фотографиями завернула в целлофан и поместила туда же.