Джульетта стреляет первой

– Нет! Конечно, нет!

Ей показалось, что сейчас Марк падет к ее ногам.

Но парень лишь решительно заявил:

– Буду рад. В пять нормально? Я за тобой заеду.

Она продолжала улыбаться, пока взбегала на крыльцо и доставала ключ.

Однако дверь ей навстречу распахнулась сама.

На пороге стоял бывший полковник полиции Виктор Андреевич. За его спиной маячили двое дружинников. В комнатах, фоном, горько рыдала Анжела.

– Вот и она! – зловеще молвил представитель власти.

Грубо схватил за предплечье, втащил внутрь, приложил лицом к стене, захлопнул дверь. Все – единым, ловким движением.

Последние сутки шли настолько по-разному – страх, подъем, ужас, радость, – что Таня даже испугаться не успела.

Только постаралась задержать дыхание, когда его вонючий рот приник к ее уху:

– Что ты делала сегодня ночью в больнице?

И руку, гад, выкрутил – больно до слез, что-то хрустнуло.

Извернуться, врезать по яйцам? Но товарищ полковник, похоже, допускал такую возможность – раз с собой дружинников прихватил. Нет, сегодня действуем по-женски.

– Мне больно, – жалобно пискнула Таня.

И услышала топот – на подмогу спешила Анжела. Упала на руки задержавших Татьяну мужчин, завопила:

– Я буду Максимусу звонить! Вы не имеете права!

– Звони, – хрюкнул Виктор Андреевич.

Резко развернул Татьяну к себе лицом – затылок больно стукнулся о стену.

– Какого дьявола ты ночью рыскала по больнице?!

«Что они знают? Кто меня сдал? Если Джеф – отпираться бессмысленно».

– У меня живот заболел! – пролепетала Таня.

Он вцепился обеими руками в ее плечи, прижал к стене, приблизил к ней лицо, обдал гнилым дыханием.

– Когда болит живот, идут в приемный покой! А не шарятся по всем отделениям!

«Похоже, не Джеф, – дихорадочно соображала Таня. – И про морг он не знает».

С кухни явился один из дружинников. Верноподданнически протянул начальнику запечатанный в пластик пустой стерильный контейнер и пару хирургических перчаток:

– Вот. В шкафу нашел.

Таня внутренне возликовала. Вслух возмущенно выкрикнула:

– Какого черта вы роетесь в моих вещах?

Он вдавил ее в холодную стену еще крепче. Прошипел сквозь зубы:

– Садовникова, не играй со мной! Что ты делала ночью в больнице?

И встряхнул – затылок впечатался в стену еще больнее.

– Ты была ночью в больнице? – удивленно спросила Анжела.

Таня жалобно взглянула сначала на полковника, потом на подругу:

– Да. Пожалуйста, не мучайте меня. Я все расскажу. Я… я хотела в лабораторию профессора Кикина пробраться.

– Куда?! – ахнула Анжела.

– Да уберите ее, черт возьми! – взорвался полицейский.

– Я никуда не пойду! – возвысила голос художница. Завопила – получилось куда более зловеще, чем у бывшего полицейского. – А что тебе надо от моего Кикина?!

– Я… я хотела рецепт эликсира молодости узнать.