Эпидемия

Я хочу, чтобы вы поддержали его в трудную минуту и объяснили… — он выделил голосом, — объяснили ему, что дело вовсе не в личном недоверии. Помогли, так сказать, разобраться в ситуации.

Он облегченно вздохнул и заглянул Карлову в глаза.

Лучше бы он этого не делал.

— Я помогу, — сказал Карлов.

— Ну, вот и хорошо, — председатель быстро вернулся за стол, сел и принялся перекладывать бумаги с места на место, тщетно пытаясь скрыть свое волнение. — Значит, я могу на вас рассчитывать? — от Карлова он ответа не получил, поэтому ответил сам. — Ага, хорошо. Я спокоен. Он… у себя в кабинете.

— Вы… можете идти, — сказал председатель.

Карлов развернулся и направился к двери. Евстафьев не удержался.

— Держите меня в курсе своих действий. Пожалуйста… Я имею в виду — относительно документов Кудрявцева.

Карлов снова кивнул и вышел из кабинета.

Через четыре минуты он входил в приемную Чернова. Референт, молодой человек с безукоризненным пробором, вскочил со стула.

Карлов огляделся. Лицо его выражало сдержанное недоумение.

— Что с вами, майор? Разве вы видите здесь кого-то, кроме себя?

— Плохое зрение — признак профессиональной непригодности. Вы здесь один, майор, не так ли?

Референт схватился за горло, словно его вдруг настиг жестокий приступ ангины, и прошептал:

— А генерал Чернов, — продолжал Карлов, наступая на испуганного референта, — велел вам никого не пускать. Вы это слышали? Или со слухом у вас тоже проблемы?

— Никак нет… То есть… Так точно, слышал.

Карлов смерил его тяжелым взглядом и едва дернул головой, указывая на массивную дверь приемной. Референт подбежал к двери и запер ее на ключ. Карлов удовлетворенно кивнул.

Он еще раз посмотрел на майора — тому показалось, будто его заколачивают в землю, — и вошел в кабинет Чернова.

Чернов услышал звук открываемой двери и гневно выкрикнул:

Галстук он распустил, отчего тот болтался на шее, как веревка, волосы были всклокочены, пиджак расстегнут. Лицо покрывали бесформенные красные пятна. В руке он держал телефонную трубку.

Карлов стоял на пороге и, склонив голову, с любопытством рассматривал Чернова. Тот вздрогнул — от предчувствия чего-то страшного и неотвратимого — и аккуратно положил трубку на рычаги.

Карлов подошел ближе и вперил немигающий взгляд в переносицу генерала.

— Приведите себя в порядок, Юрий Геннадьевич, — сказал он.

Чернов молчал. Казалось, он потерял способность двигаться.

Карлов резко согнул в локте левую руку. Чернов дернулся, словно хотел защититься от этого ужасного человека.

Карлов аккуратно поправил накрахмаленный манжет белоснежной сорочки. Повернул запонку, любуясь своим отражением в маленьком золотом прямоугольнике.

— Я жду, Юрий Геннадьевич. Приведите себя в порядок, — повторил Карлов.