Эпидемия

За тот час, что они провели в патологоанатомическом отделении, многое изменилось.

Теперь все боксы были заняты; в каждом лежало по двое пациентов, и рядом с ними, переходя по внутренней застекленной галерее, колдовали врачи в защитных костюмах. Кашинцев зажмурился и покачал головой.

Перед мысленным взором возникла картина: снежная лавина, сорвавшаяся с горного пика, и на ее пути — маленькая человеческая фигурка. Что произойдет в следующий миг? Человека сметет — под напором тысячетонной массы? Или — повинуясь таинственным заклинаниям, она остановится у его ног?

Валерий Алексеевич отвлек его от видения, взяв под руку:

Стол дежурного стоял почти посередине просторного зала. Внимание Кашинцева привлек большой стенд, висевший на стене. Валерий Алексеевич решил, что справится один, и оставил Кашинцева изучать пожелтевшие от старости черно-белые фотографии. В зале царила суматоха: все время кто-то прибегал, копался в шкафу с картонными папками, отдавал распоряжения — и убегал снова.

— Добрый день! Мне нужна история болезни пациента, который поступил самым первым. Мы с коллегой только что провели его вскрытие, хотелось бы уточнить некоторые моменты, — обратился Валерий Алексеевич к медсестре — женщине в бесформенном одеянии бледно-зеленого цвета, в колпаке, перчатках, двухслойной маске и прозрачных пластиковых очках.

Она окинула его быстрым оценивающим взглядом. Видимо, защитный костюм выглядел убедительно; может быть, даже более убедительно, нежели служебное удостоверение куратора.

Она нагнулась, покопалась в ящиках и достала тонкую папку.

— Вот. Все, что есть. Новые уже лежат в отдельном шкафу, — она показала за спину Валерия Алексеевича.

— Спасибо. Скажите, а где мне найти врача, который его осматривал? — спросил он.

Медсестра замолчала. Куратор попытался различить выражение ее глаз за очками и не смог.

— Я не знаю, — не сразу ответила она. — Я заступила всего час назад и никого из предыдущей смены не застала. Ничем не могу вам помочь.

Валерий Алексеевич еще раз поблагодарил ее и подумал, что он и сам в состоянии справиться с этой задачей. «В истории должны быть подписи. По ним можно найти человека».

Он открыл историю, принадлежавшую, судя по фамилии на титульном листе, Алексею Викторовичу Ремизову, и стал ее листать. Записи оказались короткими; первая была датирована вчерашним днем; даже время было указано точно — 19:06» Разборчивая подпись гласила: «Гарин».

Вторая запись была сделана около полуночи. Некто крупным размашистым почерком отмечал небольшое ухудшение самочувствия пациента, но никаких других тревожных симптомов выявлено не было.