Имперец. Живыми не брать!

— Ваша честь! Это не обычный бандит — бывший спецназовец! Человек тренированный и хорошо подготовленный! Наверняка он просто не пошел стандартным путем — выскочил прямо со второго этажа. Там, где его никто и не ждал… Предполагалось, что он, как и все нормальные люди, пойдет через двери…

— Да? А назад он таким макаром не запрыгнет?

— Ваша честь! Он все-таки бандит, а не сумасшедший! Лезть в улей, полный рассерженных пчел… Это совсем надо мозги пропить! А уж Волин-то точно не алкаш!

— И с чего вы это взяли? — недоверчиво спросил судья.

— Незадолго перед получением повестки в суд он продал квартиру, снял со счета деньги и тщательно уничтожил все что хоть каким-либо образом могло помочь нам при его розыске.

— Продал? То есть, вы хотите сказать, что его действия были обдуманными? Продать квартиру — дело не быстрое!

— Вероятнее всего, он предполагал такое развитие событий. Наверняка уже и путь отхода продумал. Мы напрасно ищем его в Москве — он уже далеко. А квартиру он не продавал — взял деньги под ее залог. Здесь все чисто — мы специально проверяли.

— Да? Ну хоть что-то приятное вы мне сказали… — облегченно вздохнул Мосейчук.

 — А то я уж и работать-то не могу спокойно! Аж руки дрожат!

«Пить тебе меньше надобно, — думал полицейский, шагая по коридору, — тогда и тремор перестанет колотить…»

Выпроводив начальника отдела, Мосейчук вызвал секретаршу и продиктовал ей несколько документов. Письмо в ГУВД, содержащее критику действий полиции в данном случае. Письмо к председателю городского суда с требованием личной охраны. Приговор по делу Погонина он диктовал с особенным душевным подъемом, даже голос срывался от возмущения.

Понятное дело, что штрафом здесь не ограничилось.

Он не только вырос до полумиллиона рублей — судья влепил мне полгода тюрьмы. За неуважение к суду.

Вот ведь скотина-то!

Я ж ему, собаке такой, поверил. Какой он убедительный был…

Слушая по телефону его возмущенный голос, только головою качаю. Вот и верь после этого людям!

Уходя из кабинета, я засунул один из «конфискованных» телефонов за шкаф. Мосейчук, привязанный к креслу, смотрел в окно печальным взглядом и заметить этого не мог. Предварительно настроив телефон на автоподнятие трубки, выставляю на нем бесшумный режим.

Теперь можно слушать все, что происходит в кабинете. Пока не сядет аккумулятор телефона. Но он заряжен почти полностью и дня три продержится точно. Разумеется — не подряд, а если звонить на него время от времени. Что я и делаю.

Возможные меры полиции просчитаны заранее. Ничего удивительного — это стандартная процедура. Так они поступают всегда. Не страшно, пройдет дня три, и все успокоятся. Решат, что злодей уже сделал ноги, и со спокойной совестью спихнут это дело в регионы.