Картина с кляксой

 – Сегодня самое время – ночь на Ивана Купала.

– Это какая ночь? – отдыхиваясь, спросил Алешка. – Кто там кого купала? В пруду?

– Это особая ночь. – Тетя Зина сложила перед собой ладошки в замочек. – В эту ночь цветет папоротник. И открывает отважным парубкам заветные клады.

«В виде храпящих гробов, что ли?» – это я так подумал.

– А мы с Димой парубки? – спросил Алешка.

– Ты еще нет, ты еще хлопец. А Дима вполне парубок. Довольно симпатичный. В отца. – Она протяжно вздохнула.

Мы попрощались с тетей Зиной и пошли к нашей как бы даче. По дороге, при свете ночной луны Алешка все время на меня поглядывал. Как бы оценивал – сверху донизу. Потом он остановился и спросил:

– Дим, ты парубок? Отважный?

Я надулся в насмешку, выкинул пальцы веером:

– Я так и знал, Дим! – Алешка сделал вид, что он весь так и светится под луной от гордости за старшего брата. – Давай еще раз эти гробы посмотрим.

– Пересчитать хочешь?

– Я, Дим, хочу картины найти. Мне, Дим, обидно: древние люди старались-старались, рисовали-рисовали, а кто-то их спернул.

– Спер, – поправил я машинально. – И не ори на всю деревню. Вся деревня уже спит.

Но деревня спала не вся. Навстречу нам шел какой-то мужчина с ремнем в руке. Красиво сияющий в лунном светом.

– С кого начать? – спросил мужчина.

– С меня, пап, – покорно сказал Алешка. – Это я Димку уговорил. Мы ходили проведать тетю Зину. Она была весь вечер в грусти. Калокардин пила.

– Калокардин. Пап, она в тебя влюбилась. А я виноват?

– Валокордин, – сказал папа, сворачивая ремень. – Ваша мама тоже сейчас его пьет.

– Она тоже в тебя влюбилась? Ты у нас крутой.

Когда Алешка льстит открытым текстом, устоять невозможно. У него распахиваются до предела голубые мамины глаза и восклицательным знаком поднимается хохолок на макушке. Я помню, у нас в школе появился новый завуч – такая вся из себя Татьяна Семеновна. Она застала Алешку, когда он на фотографии нашего лысого директора старательно рисовал прическу. И начала на него орать. Алешка виновато посмотрел на нее и виновато сказал:

– Ну что вы так огорчаетесь? У вас-то такие красивые локоны.

Татьяна Семеновна обалдела. Растерялась. И сказала:

– Давай мы тебя сделаем старостой в классе.

– Мне нельзя, – сказал Алешка. – У меня поведение плохое.

– Лучше не надо. Папа говорит, что, если человека исправлять в одну сторону, он тогда портится в другую.

– Твой папа педагог?

– Мой папа полицейский. Такой вроде полковник. Или генерал. Я точно не помню.

– Пригласи его ко мне.

– Он на приеме у этой… как ее? У великобританской королевы. Она там, что ли, ему медаль вручает. Лордовскую такую.

С тех пор у Алешки проблем с дисциплиной в школе не было.

Но тут наш великобританский лорд взял меня за одно ухо, а Алешку за другое и повел домой. А там еще мама.