Картина с кляксой

На реке, что ли, островов не бывает?

– Камский! Московский! Рыбаков!

– Вспомнил! – Алешка шлепнул себя ладошкой в лоб. – Воробьев!

А потом папа как-то неуверенно проговорил:

– Действительно, очень речная фамилия. А почему бы и нет? Значит, Воробьев, говоришь? Это точно, Алексей? – И папа, взяв свой мобильник, вышел на крыльцо.

Мама задумчиво уставилась на сковородку и время от времени недоуменно поднимала плечи. А я прямо Лешку спросил:

– При чем здесь Воробьев? Речная фамилия…

– А я, Дим, вспомнил, – безмятежно объяснил Алешка, – как мы в детстве с папой на речку ходили. И там по берегу воробьи прыгали.

Лешкина логика! Это покруче маминого Островского! Да, тетя Зина права, когда говорит: «С вами, Оболенские, со скуки не помрешь. Скорее всего от смеха».

– А что за картины у Славского? – спросил папа, когда вернулся.

– Классная фишка! Но фигня.

– Переведи, – попросила мама.

Папа протянул ему свою записную книжку. Алешка живо в ней что-то накарябал.

– Здорово! – сказал папа. – Это ветряная мельница. После нападения на нее Дон Кихота.

– Пап, ты иногда такой умный, – сказал Алешка, – а сейчас случайно ошибся. Этот сюжет называется «Раздумья на пороге».

– А что? – пригляделась мама. – Очень похоже. Раздумья… Идти или не идти? А если идти, то куда? А если туда, то с кем?

Нам эти раздумья ни к чему. Куда? С кем? Мы встали и пошли на свой чердак. Я с Алешкой, он со мной.

И уже наверху услышали, как папа с обидой пожаловался:

– Вот, мать, я, оказывается, только иногда умный.

– Но он же добавил, что ты просто ошибся. Случайно. И вообще, дети умнее родителей. Иначе люди до сих пор жили бы в пещерах.

– Оно бы и лучше, – вздохнул папа.

Мама стояла у порога с хозяйственной сумкой в руках и размышляла:

– Идти или не идти? А если идти, то за чем? И кому идти? Детям?

Не знаю, куда, кто и зачем ходит, а мы теперь даже в магазин ходим в почетном сопровождении Греты и Грея.

– Хлеб, молоко, сахар и «Геркулес» для утренней овсянки, – сказала мама. – И сейчас же домой.

Мы в магазин не очень любим ходить. А наши собаки очень любят. Они хорошо знают, что им там что-нибудь обязательно перепадет. Или продавщица колбаской угостит, или мы для них что-нибудь купим. Особенно они обожают крекеры. Мама называет их «Собачья радость».

– Дим, – предложил Алешка, – а давай забудем овсянку купить. Я ее ненавижу, как дождь вместо рыбалки.

– А мы ей кисель купим. Тетя Зина говорила, что утренний кисель полезнее утренней овсянки. На кипящей холодной воде. Давай возьмем? Тетя Зина…

– Вот пусть тетя Зина его и ест. С кипящей холодной водой. И с одуванчиковым салатом.

Мы купили собакам крекеров и пошли домой. И только отошли от магазина, Алешка мне шепнул:

– Не оборачивайся, Дим. За нами следят.

– Один парень с велосипедом.