Картина с кляксой

Оказалось, что Виталик совершил побег прямо из отделения полиции.

– Подойдите, сержант! – сказал папа.

Сержант подошел, стал навытяжку.

– Как же вы так? Доложите.

– Виноват, товарищ полковник… Задержанный гражданин Пищухин попросился в туалет. Я его сопровождал. Стоял, как положено, у кабинки. Вдруг дверь на меня рухнула. Я упал, ударился затылком в пол. Потерял сознание. – Он бы еще добавил: очнулся – гипс.

– Разгильдяй! – взорвался майор Злобин и покосился на папу. – Десятилетний мальчуган задерживает и обезоруживает опасного преступника, а ты…

– Говорю же: сознание потерял.

– Ты еще и место потерял.

– Лучше я что-нибудь приобрету, товарищ майор. Например, выговор в приказе.

– Поторгуйся! Тебе еще свезло, что он твое оружие не забрал. Свободен!

Сержант отошел и снова затоптался на месте.

– Ну что, товарищ полковник? – предложил майор Злобин. – Для ваших ребят я организую охрану. Пусть мои парни «попасут» их, пока мы Пищухина не поймаем.

«Как же! – прочитал я в Алешкиных глазах. – Вы поймаете!»

– Подумаем, – сказал папа и посмотрел на часы. – К одиннадцати соберите своих оперов. Прикинем, как нам действовать.

Перед завтраком папа спросил Алешку:

– Что ты еще знаешь?

Я думал, Алешка ответит: «Таблицу умножения. До семью семь – сорок семь», а он сказал:

– Это Славский своей мазней картины замаскировал. Но он их не забрал. Он их здесь спрятал.

– Вот так, да? Значит, он за ними вернется.

– Или кого-нибудь пришлет, – сказала мама, заваривая чай.

– Нужно засаду возле картин устроить, – добавил Алешка.

– А для этого их нужно сначала найти.

– Найдем! – легкомысленно пообещал Алешка.

– Все! – Папа стукнул пальцем в край стола. – С этой минуты без Греты и Грея из дома ни на шаг!

– Есть, товарищ полковник! – И Алешка так искренне взглянул на папу, что тот с сомнением покачал головой.

Тут, к счастью, ворвалась тетя Зина. Принесла салат из одуванчиков и долго рассказывала, как она всю ночь пила валокордин при лунном свете и вздрагивала от каждого шороха. И попросила валерьянки и воды. Мама накапала лекарство в рюмочку, а Лешка протянул стакан с водой.

– Вода вареная? – строго спросила тетя Зина. – Я сырую не пью.

– Даже жареная, – успокоил ее Алешка.

Мы с Алешкой поднялись наверх – переждать нашествие, а когда вернулись, тетя Зина уже ушла, а мама смахивала с тарелок в ведро салат из одуванчиков. Бедная тетя Зина.

За завтраком мы немножко «насели» на папу, и он немножко «раскололся».

Славский… Никакой он не Славский, а Гробов (ну, это мы уже знали). Потом он еще стал Сугробовым. А теперь – Славский.

Сначала он мечтал стать художником и продавать свои картины за доллары и евро: очень хотелось разбогатеть. Художник из него не получился, он был бездарен.