Хороший мальчик. Строптивая девочка (СИ)

Нам ещё многому предстоит научиться, но я надеюсь, что мы справимся.

В тот день, когда я, наконец-то, объявилась в родителськом доме, мы долго сидели с мамой, пытаясь прийти хоть к какому-то решению, а потом опять разревелись, вместе.

Такими отец нас и застал — рыдающими, хлюпающих носами и через раз нервно хихикающими. Он какое-то время постоял в дверях, разглядывая, наши прижавшиеся друг к другу фигуры, покрутил пальцем у виска, и сказал, что мы ненормальные истерички. После чего немного подумав, философски добавил, что мы, как ни крути, его истерички, и видимо ему всё-таки придётся о нас заботиться. После чего мы все вместе успокаивались обжигающим липовым чаем.

Завтра по плану у меня было посещение их свадьбы, и я странным образом не чувствовала по этому поводу ровным счётом ничего. Это было ни хорошо, ни плохо. Это было. И это касалось только их, и я была готова это принять.

Я, вообще, многое готова была принять, но начинать в любом случае приходилось с себя. Собственное прошлое престало казаться чем-то страшным и безобразным. Нет, мне до сих пор местами было больно, меня могло воротить от отдельных своих поступков или решений. Но теперь я могла с этим смириться. Даже Юльке перед сменой по секрету поведала, что собираюсь к родителям на свадьбу, из-за чего та очень удивилась, что они у меня вообще есть. В тонкости вдаваться не стала, но ведь загадочно пояснить, что там всё сложно, мне ничто не помешало.

Кроль второй день отказывалась со мной разговаривать, кидая в меня тапками и обвиняя в том, что я дура, раз добровольно от такого мужика отказалась. Мне же, только и оставалось, что пожимать плечами, и надеяться на то, что Стас хотя бы удосужится мне как-нибудь своё решение сообщить.

И да, мне на самом деле было грустно с ними расставаться. С Черновыми, с Бонифацием… Со Стасом.

Каким-то неведомым мне способом, ему удалось вернуть моему миру красок. Я любила его. Такого разного и в то же время постоянного, сложного и лёгкого, очаровательного и угрюмого, правильного и неидеального. Но если рассуждать логически, что я могла предложить ему в данной ситуации? Отрицательный тест на беременность? Своё ещё не до конца сложившееся мировоззрение? Или пошатнувшуюся нервную систему, которая общими усилиями стала приходить в норму? А может быть фиолетовую голову, которая так ему нравилась?

Дальше думать нельзя было, дальше у меня начинало щемить в груди и хотелось рыдать, но на этот год лимит слёз был исчерпан, поэтому оставшиеся дни декабря я обещала себе продержаться без них.

Я работала, улыбалась гостям, подкалывала официантов, лениво перекидывалась репликами с Сидорчук, учила жизни Лику и игнорировала Севкины намёки.

— Хочу ту розовую фигню, — вырывает меня из размышлений довольный голос.