Куколка последней надежды

Я не могу бороться с ядом его слов, я не могу забыть то, что видел своими глазами, но я обязан это сделать. Я обязан исполнить долг и показать нелюдям силу школы Китано. Так хочет оябун». Тори уже не был убежден в своей правоте, но боевые навыки от этого не пострадали.

Было бы неправильным сказать, что меч молнией сверкнул в воздухе. Молнию легко увидеть, а вот уловить стремительный выпад вакагасиры было невозможно в принципе. Сейчас он находился в центре кухни, и сейчас же он оказался возле комиссара. Клинок замер в дюйме от шеи нава.

Замер, зажатый в кулаке Сантьяги. Замер, несмотря на то, что Тори вложил в удар всю свою силу. Замер, и эта остановка была столь неожиданна, что вакагасира с большим трудом сохранил равновесие.

— Тори-сан, — вздохнул комиссар. — Званый вы гость или нет, но вы пришли в мой город, и когда вы отсюда уйдете, буду решать я. На правах хозяина.

— Вы позволите мне попытаться еще раз?

Тори медленно потянул меч на себя. Клинок не шелохнулся. Впервые с начала разговора с навом в глазах японца мелькнуло… нет, не страх, скорее признание.

Его не покинула уверенность, но вакагасира понял, что этот противник ему не по силам. Он вежливо поклонился и тут же вновь дернул меч на себя. Комиссар не шелохнулся. Клинок, зажатый в его кулаке, тоже.

— Я не хочу вас убивать, Тори-сан, — серьезно произнес нав. — Действительно, не хочу. И буду признателен, если вы согласитесь сопровождать меня сегодня.

— В качестве моего гостя. — Сантьяга отпустил клинок, достал из кармана белоснежный платок и невозмутимо вытер ладонь. Крови на ней не было. Несмотря на все усилия, японцу не удалось даже оцарапать нава.

 — Пожалуйста, дождитесь меня здесь, я должен завершить некоторые дела.

Комиссар вышел из кухни. Тори задумчиво посмотрел, как хищная катана превращается в простенькую бамбуковую трость, и медленно опустился на табурет.

— Все закончилось. — Артем осторожно прикоснулся к плечу Олеси. — Все позади.

— Убей… — прошептала женщина, неподвижно глядя в окно.

— Что? — Наемник склонился к Олесе.

— Убей Куколку. — Ее глаза быстро наполнились слезами, губы скривились, превратив красивое лицо в уродливую маску боли и ненависти.

 — Убей эту проклятую куклу! — Олеся неистово заколотила по груди Артема. — Убей!!

— Старостина Олеся Александровна, — сообщил Сантьяга, бесстрастно глядя на бьющуюся в истерике женщину. — Целитель. Тоже.

Иногда Кортесу казалось, что комиссар знает в лицо всех обитателей Тайного Города. И добрую половину обычных жителей Москвы.

— Вряд ли мы сможем допросить ее сейчас, — протянул наемник.

— Да, времени у нас немного.