Куколка последней надежды

— Знаешь? — Она ошеломленно посмотрела в глаза Кабаридзе. На этот раз он не отвел взгляд. — Что ты знаешь?

— Я знаю, что ты смертельно больна, девочка. Что даже по самым осторожным прогнозам, тебе осталось не больше месяца.

«Это в самом лучшем случае», — холодно добавил рассудок.

— Ты забыла, что я врач, — грустно улыбнулся профессор. — И мне не нужно проводить анализы того, что я и так вижу. Я знал о болезни с того самого момента, как тебя увидел.

Маша провела рукой по щеке Кабаридзе.

— Ты ждал, что я расскажу сама?

— Я не хотел говорить о том, что тебе неприятно.

— Подожди… — Девушка задумалась. — Я заметила, что в последнее время я стала чувствовать себя лучше. С тех пор, как познакомилась с тобой. — Кабаридзе вздохнул, покачал головой. — Я права?

Профессор поцеловал теплую ладошку Маши.

— Что за лекарство ты мне даешь, Реваз?

— Это новое средство, еще неизвестное, — мягко ответил Кабаридзе. — Оно уже прошло все испытания, но сертифицировано будет только через два-три месяца. Я не мог ждать.

— Как ты давал его мне?

— В начале нашего знакомства мне действительно было нелегко, — признал профессор.

 — Выкручивался, как мог. Но последнее время ты живешь у меня, и стало намного проще. — Он рассмеялся. — Утром я готовлю тебе кофе, вечером чай.

Девушка посмотрела на пустую кружку.

— Да, — подтвердил Кабаридзе. — И сейчас тоже. Два раза в день минимум.

— Хитрый и двуличный тип, — слабо улыбнулась Маша.

Профессор кивнул и нежно поцеловал девушку в губы.

— Я хитрый и двуличный. Ты даже не представляешь насколько.

— Как же я тебя люблю…

— Ну почему это должно было произойти именно с нами?

Объемистый минивэн мчался на окраину Нью-Йорка, туда, где начиналась федеральная трасса и где полицейские обнаружили тело неизвестного, умершего насильственной смертью.

Поскольку преступление было совершено на федеральной земле, присутствие агентов считалось обязательным.

— Почему эта задница Гинзбург не мог отправить кого-нибудь другого? — Сана Галли, массивная афроамериканка, с трудом разместившаяся даже в просторном салоне минивэна, откусила добрую половину гамбургера и, тоскливо жуя, посмотрела в окно.

Она уговорила своего напарника заскочить в «Макдоналдс», и теперь ее стоны сопровождались громогласным чавканьем. — Почему он выбрал нас?

У худощавого Вольфа Балдера были на этот счет соображения, но он держал их при себе. Все знали, что Гинзбург, шеф нью-йоркского отделения ФБР, мягко говоря, недолюбливал Сану. Вес специального агента зашкаливал за все разумные пределы, и как Сана ухитрялась сдавать обязательные физкультурные тесты, оставалось загадкой для всего управления.