Куколка последней надежды

Только длинные лабросы дружинников могли соперничать с тяжелым оружием хванов, но опорных у Воляны было два, и в лице виртуозно владеющих алебардами четырехруких они получили достойных соперников, а вооруженных короткими клинками женщин сдерживал Захар. Троица тяжеловооруженных алтайцев успешно отразила первый натиск зеленых, не позволив им приблизиться на опасное расстояние, но давление дружинников не уменьшалось. Их лабросы со свистом рассекали воздух, все увеличивая и увеличивая скорость вращения: гиганты, ожидавшие легкой победы, постепенно впадали в бешенство, удесятерявшее их силы.

И алтайцы прогнулись.

Первым, как и ожидалось, шаг назад сделал центр. Не отличавшемуся мощным телосложением Захару было нелегко сдерживать трех ведьм, ведь стихия масанов — скорость, удары из-за угла, из засады. И он отступил, позволяя команде противника отвоевать столь ценный плацдарм.

— Воляна! Разорви кровососа!

Почувствовавшие слабину ведьмы азартно вклинились в построение алтайцев, совершенно забыв, что надо прикрывать своих массивных, могучих, но не очень поворотливых дружинников.

И шипастое ядро «Моргенштерна» влетело в защищенную шлемом голову одного из опорных. Здоровяк нелепо взмахнул руками и грузно осел на пол. Публика ошарашенно затихла.

— Унести! — коротко приказал маршал-распорядитель.

Помощники ловко протащили тело поверженного гиганта под ограждением ристалища, и над ним сразу же склонился врач-эрлиец.

— Один — ноль, — прокомментировал Кортес.

— Он его убил? — выдавил Тосций.

— Сотрясение мозга и перелом шлема, — успокоила конца Яна.

Ошеломленные люды отступили. Теперь они поняли, что за оружие было в руках Мубы: не чистый «Моргенштерн», приспособленный для ближнего боя, а усовершенствованный, оснащенный длинной, не менее трех метров, тонкой цепью. Выпущенное, словно из пращи, ядро вернулось к хвану, и четырехрукий вновь небрежно перекатывал его в верхних ладонях, ожидая подходящего случая для атаки.

— Девочки озадачены, — усмехнулась Яна. — На этом турнире они еще не теряли бойцов.

— Воляна справится, — пробормотал несчастный Тосций. — Она одна стоит всего этого сброда.

— Если бы ей разрешили использовать боевую магию. — Яна ласково погладила конца по лысой голове. — А так…

— Поднажми, Муба, не дай пропасть моим деньгам, — попросил Кортес.

И Муба не подкачал. Точнее, не сам Муба: Захар ловко подсек гоубаном зазевавшуюся девицу, а один из хванов провел лезвием своей алебарды вдоль ее незащищенной шеи.

Ситуация повернулась на сто восемьдесят градусов.