Лёд и пламя

Сам я тоже, оставив лыжи, опять ползком добрался до своей берёзы. И, встав за дерево, начал осматривать все подходы к нашим позициям. Минуты через три этого наблюдения, я заметил между деревьями мелькающие фигурки лыжников, их было много. Двигались они очень быстро и легко – видно было настоящих профессионалов.

— Егеря, — взорвалось, паникуя, моё сознание. — Заманили третью роту в котёл, а теперь захлопывают крышку.

Нужно было быстрей сматываться отсюда в более надёжное укрытие. А то эти волки с ходу сметут нашу тройку и задержатся при этом, максимум, минут на пять. Осознав грозящую нам опасность, я тут же скомандовал:

— Шерхан, бросай всё и быстро шуруй к пулемёту. У тебя минут пять на то, чтобы туда добраться, вставить затвор и начать нас прикрывать. Мы с Якутом постараемся слегка притормозить эту финскую заразу. Давай, мужик, бросай лыжи и дуй в окоп!

Крикнув это, я присел и начал прилаживать автомат, чтобы было удобнее стрелять. Я понимал, что только первые выстрелы будут результативными. Потом эти опытные бойцы залягут, и их будет невозможно, не рискуя, взять в прицел. Краем глаза я заметил, как Шерхан, смешно, на четвереньках, как большая собака пронёсся мимо меня к брошенной нами финской пулемётной точке. После этого я полностью сосредоточился на приближающихся лыжниках.

Первым стрелять начал Якут, я нажал на курок, когда ещё не успело заглохнуть эхо его выстрела. Нещадно бил по егерям длинными очередями, стараясь зацепить сразу как можно большее количество лыжников. И время понеслось вскачь. Я, реально, будто просто превратился в придаток этой смертоносной машинки. Опомнился только тогда, когда, потянувшись за очередным магазином, нащупал в своём разгрузочном жилете последний автоматный рожок. А при выходе на эту операцию у меня их было целых одиннадцать штук.

Чертыхнувшись про себя, я крикнул Якуту:

— Кирюшкин!… Долбаный глухарь! Быстро! Сваливаем к пулемёту! Давай, мля, шевели булками!…

Не дожидаясь реакции Якута, закинул автомат за спину и так же, как и Шерхан, на четвереньках, бросился в сторону опорного пункта. Метров через двадцать меня обогнал, прыгающий как саранча Якут. На середине пути я оглянулся и увидел, что вслед за нами тянутся две глубокие снежные борозды. Только я устремился дальше к спасательному окопу, как завёл свою смертоносную песню «Максим». Шерхан стрелял из него длинными очередями, и патронов совсем не жалел.

Перевалив через бруствер окопа, я сделал буквально несколько вздохов, чтобы преодолеть одышку, затем достал ракетницу, зарядил её красной ракетой и произвёл выстрел. Посчитав, что я сделал всё, что мог, чтобы помочь третьей роте, занялся спасением собственной задницы.