Любовь не продаётся

От него исходила какая-то магнетическая сила, а я в эту минуту подумала о… кино, что именно в кинолентах так и происходит, когда двое людей встречаются, — вокруг кружат купидоны, порхают бабочки и солнце отливает розовым светом. Наверно, я насмотрелась материных сопливых сериалов. Ведь никогда не было такой наивной дурой. Крутила задом в облегающих одеяниях перед чужими плотоядными взглядами затянутыми хмельной поволокой и умело давала отпор любому. А стоило какому-то красавчику вызволить нас с Мишкой из беды, погладить брата по спине, и я поплыла. Дуреха!

Благодарность с чувством облегчения, что недоразумение осталось позади, а путь до дома был очищен в купе с судорожными всхлипываниями маленького тельца на моих руках, привели меня в чувство. И я, не дожидаясь нового витка недоразумений, каких-либо предложений подвезти и тому подобного, быстрым шагом направилась домой, не дав незнакомцу даже опомниться.

Он кстати вызвал полицию? Вот и пусть сам с ней разбирается, а нам срочно нужно было бежать домой. Обработать Мише коленки зеленкой, накормить его ужином, спать уложить. Скоро мать вернется, а мне еще самой нужно было на работу идти сегодня — в клуб, который находился у черта на куличках. Но мне это было только на руку. Из знакомых точно никто меня не заприметит. Да и кто пойдет в клуб — баба Маня, что жила через два дома и ходила в таких окулярах, что была похожа на модницу стимпанка, или тетя Света с дядей Пашей, которые не выходили никуда дальше своего огорода и магазина в конце улицы?

Дома Миша уже почти не плакал, а я не чувствовала рук, лишь как отяжелили все мышцы — с такой прытью бежала домой, будто за мной гналась орава собак. Вроде и страшного ничего не случилось, а мне все же было не по себе. И мой побег был как нельзя, кстати. Разговорись я с тем незнакомцем, от мамы было не избежать допроса. А так я успела искупать Мишу, покормить и объяснить тому, почему маме не следовало говорить об этом инциденте. Благо мальчик у меня был сообразительный, кивнул послушно головой, но взял с меня обещание, что завтра я куплю ему конструктор. Маленький шантажист. Но я бы и два ему купила за то, что мы так легко отделались и остались невредимы.

Миша сидел в зале и смотрел телевизор, когда мама вернулась с работы. Я вовсю уже собиралась на работу. С Ларисой мы встретимся в клубе. Каждый раз, покидая дом, я уходила в смешанных чувствах, мне не нравилось, что приходилось врать, это тяжёлым камнем висело на сердце и тянуло на дно. Больше я опасалась за последствия, когда мать обо всем этом узнает. И запрещала себе думать о таком исходе, что навсегда потеряю ее доверие, словно мысли были огорожены колючей проволокой, а по той пущен ток. Так больно мне было обманывать близкого человека. Но и как сознаться, тоже не знала.