Наследие Скарлатти

Она быстро стала просматривать страницу за страницей. И, похоже, нашла, что бумаги были составлены правильно. По правде говоря, они были составлены великолепно.

– Эти письма, – вкрадчивым тоном произнес Картрайт, – дают вам полное право на получение исчерпывающей информации касательно финансовых операций, осуществленных вашим сыном, Алстером Стюартом Скарлеттом, в различных банках. Депозиты, изъятия, переводы. Они дают доступ ко всем существующим депозитным сейфам. Во все банки разосланы также фотокопии вашей собственноручной подписи. Я подписал эти письма, воспользовавшись своим правом одного из коллективных – в лице «Уотерман траст» – поверенных в делах мистера Скарлетта.

Совершая этот акт, я, естественно, шел на определенный риск.

– В это просто невозможно поверить, – тихо произнес банкир. – Тайно, без всякого учета, изъято ценных бумаг на 270 миллионов долларов, и сейчас они просто плавают где-то. Где и когда всплывут они на поверхность? Даже самым крупным банковским синдикатам было бы очень трудно добыть капитал, достаточный, чтобы покрыть эту потерю. Да, это катастрофа, мадам! Особенно на рынке ценных бумаг.

Я действительно не знаю, что делать.

– Но вы прекрасно знали, что делали, когда на протяжении многих лет получали вполне приличное жалованье, не прилагая особых усилий. Следовательно, возможно…

– Думаю, я знаю, что именно возможно, мадам, – прервал ее Джефферсон Картрайт. – Как я понимаю, вы собираете все возможные факты, способные пролить свет на обстоятельства, связанные с исчезновением вашего сына. Вы можете найти их, если они существуют. Можете и не найти. Во всяком случае, до того момента, когда обнаружится пропажа первой порции ценных бумаг, остается двенадцать месяцев.

Целых двенадцать месяцев. За это время иные из нас могут покинуть бренную землю. А иные могут полностью разориться.

– Вы что же, предвещаете мою кончину?

– Ну что вы! Но мое собственное положение весьма деликатно. Я нарушил законы моей фирмы и все возможные каноны банковской этики. Поскольку я был финансовым советником вашего сына, могут возникнуть подозрения…

– И вы будете чувствовать себя более защищенным, если мы заключим определенного рода соглашение, не так ли? – Элизабет, возмущенная такой беспардонностью, отложила письма.

 – Итак, я подкупила вас, но вы продолжаете шантажировать меня – теперь уже самим фактом подкупа. Умно, не скрою. Сколько?

– Сожалею, что у вас сложилось обо мне столь нелестное мнение. Ни о каком соглашении и речи быть не может – это было бы унизительно для нас обоих.

– Тогда чего же вы хотите? – Элизабет начинала терять терпение.

– Я подготовил заявление. В трех экземплярах.