Никогда не верь пирату

– О, это ужасно интересно, мадемуазель!

– Что вы хотели сказать, когда утверждали, что вам понадобится больше двух бокалов вина? А сколько вам требуется, чтобы напиться?

– Это зависит… – пробормотала Даньелл.

– От того, насколько вы привыкли пить. Я много пила с людьми, которые привыкли много пить.

И ей пришлось быстро научиться не пьянеть, чтобы никто ее не разоблачил.

– Сейчас не время рассказывать эту историю, но довольно сказать, что я сумела пить, не пьянея, и теперь двух бокалов вина мне явно недостаточно, чтобы опьянеть.

– Я хочу напоить Тревора и спросить, нравлюсь ли ему, – ухмыльнулась Мэри. – Если у меня получится, скажет ли он, что у него на уме?

– Есть только один способ выяснить, – расхохоталась Даньелл.

Этот план они не успели обсудить, потому что по лестнице, пыхтя, взбиралась миссис Хаклберри.

– Я завернула кастрюльку со своим чесночным супом. Принесете его своей маме сегодня.

– Но вам необязательно… – растерялась Даньелл.

– Мне говорили, это помогает от кашля и стеснения в груди.

Добрая улыбка озарила лицо экономки.

– О да! – подхватила Мэри, энергично кивая. – Все знают, как хорош чесночный суп миссис Хак. Он уж точно поможет вашей ма!

– Я пошлю с вами Тревора, пусть донесет до дома, – добавила миссис Хаклберри.

– Вы необычайно добры.

Сердце Даньелл снова сжалось. Она переплела пальцы и уставилась на свои туфли. Ей никогда еще не было так стыдно, как в эту минуту, из-за того, что она обманывает таких славных женщин.

– Я… я не понимаю, почему вы мне помогаете.

Она осмелилась поднять глаза.

Мэри наморщила нос и задорно улыбнулась:

– О, мадемуазель Даньелл, у вас раньше никогда не было подруг, верно?

Опять это слово. Подруги. Оно повисло в воздухе облаком угольной пыли. Нет. Прежде у нее никогда не было подруг. Так вот каково это. Иметь людей, с которыми можно поговорить. Людей, которым можно задать вопросы. Людей, которые сварят твоей больной маме чесночный суп.

А какая подруга она? Та, кто лжет им? Обманывает. Подруга, которая однажды покинет их, даже не объяснив, куда и почему ушла. Она ужасная подруга, и потому у нее раньше никогда никого не было. Она их недостойна.

– Не знаю, что сказать, – пробормотала Даньелл.

– Ничего и не надо говорить, дорогая, кроме «спасибо», – ответила миссис Хаклберри.

Это слово она употребляла нечасто. Ей было некого благодарить, кроме себя самой. Некого, кроме Гримальди, который много сделал для нее, но не нуждался в благодарности. Она работала, чтобы отплатить ему. Никого не просила о помощи. И ей не предлагали помощь, что ее вполне устраивало. Ни обязательств, ни обещаний. Когда-то очень давно два человека, которым Даньелл доверяла, предали ее, но что-то подсказывало, что миссис Хаклберри и Мэри никогда не предадут.