Обратная сила. Том 2. 1965–1982

Вот потому я и говорю: дождись конца войны, не суетись. Там разберешься. Разобьем врага, выгоним его с нашей родной земли, вот тогда и признаваться можно, победителей не судят. Ну, а уж если…

Вторую часть фразы он не договорил, но Михаилу и без того все было понятно.

– Товарищ капитан, а почему все так? – осторожно спросил он. – И товарищ Сталин говорил, и во всех газетах писали, что наша боевая мощь превосходит вражескую многократно. А мы отступаем и отступаем. Харьков сдали… Там немецкие самолеты почти каждый день летали, а их даже не пытались сбить. Почему?

– Вообще-то это государственная тайна, за ее разглашение – трибунал и расстрел, – очень серьезно ответил командир взвода Травчук.

 – Но тебе я верю, поэтому объясню: в Харькове имелись только зенитки образца тысяча девятьсот пятнадцатого года. Их еще называли «пушками Лендера». Созданы они были для борьбы с немецкими «альбатросами» и «фоккерами» во время Первой мировой войны. С тех пор авиация прошла большой путь, и самолеты стали летать намного выше. Намного. Теперь они и летают на такой высоте, куда эти старые зенитки просто не достают. Так что не стреляли по вражеским самолетам по причине полной бессмысленности.

– Все, боец Орлов. Мозги у тебя есть, что нужно – сам додумаешь. Просто обрати внимание на то, чем мы вооружены. Дивизия НКВД получила еще более или менее годное оружие, а ваш полк народного ополчения что получил?

Да, вооружены ополченцы были из рук вон плохо, в основном трофеями, доставшимися в боях у Халхин-Гола: польские винтовки «маузер», японские «арисака», к которым не подходили наши боеприпасы. Кому-то доставались учебные «наганы» или винтовки с просверленными, а потом запаянными стволами, изъятые в пунктах допризывной подготовки.

– Твое счастье, Орлов, что ты в той неразберихе ухитрился записаться в ополчение не по месту учебы. Иначе тебя зачислили бы в студенческий батальон, а у них вооружение еще хуже, – добавил капитан.

Потом посмотрел на юношу внимательно, покачал головой.

– И последнее скажу: я тебе, Орлов, доверяю, даже сам не знаю, почему. Может быть, это моя ошибка, страшная ошибка. И мне придется за нее ответить. Так вот я тебя предупреждаю: если ты когда-нибудь кому-нибудь скажешь то, что сейчас от меня услышал, то меня-то, само собой, расстреляют, но и тебя тоже.

За то же самое разглашение государственной тайны и распространение панических слухов. Ты меня понял?

– Понял, товарищ капитан, – кивнул Михаил-Александр.

Летом 1942 года пришло извещение о том, что Иван Степанович Орлов пал смертью храбрых при штурме города Любань, когда 2-я ударная армия под командованием генерала Власова пыталась прорвать блокаду Ленинграда. Никого из родственников у Сани Орлова больше не осталось.